Европа вспомнила о самом грязном топливе – угле, который начала активно жечь. Доля угля выросла на 10% и достигла 15%, отмечает глава департамента фундаментального анализа Axpo Solutions Эндо Зоммер. В частности, больше угля стали потреблять Германия, Голландия и Польша.
Европе не хватает природного газа, чтобы удовлетворить спрос на электроэнергию. Дефицит газа в Европе сложился в силу сочетания ряда факторов. Зима была холодной и долгой, что привело к опустошению подземных хранилищ. Запасы газа в подземных хранилищах на 25% ниже среднего пятилетнего значения. Тогда как потребление электричества в Европе вернулось к докризисным уровням. При этом весь СПГ ушел в Азию, так как там цены выше и можно заработать больше, чем в Европе. Алжир и Норвегия не в состоянии нарастить свои трубопроводные поставки газа. Единственный, кто это может сделать для Европы – Газпром. Однако он не спешит удовлетворять все заявки европейцев на сверхконтрактные объемы поставок газа.
В итоге цены на газ остаются высокими – свыше 300 долларов за тысячу кубометров, хотя обычно к лету они падают на снижении спроса. «Уголь даже с учетом выплат за высокий уровень выбросов в окружающую среду становится дешевле газа. Уголь выигрывает в межтопливной конкуренции. Компаниям выгодно покупать уголь, что они и делают», – говорит эксперт Финансового университета при правительстве РФ, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
Но ведь Европа делает огромный шаг назад в своей миссии по спасению мира от экологической катастрофы. Такими темпами стратегия ЕС добиться углеродной нейтральности к 2050 году путем отказа от углеродоемких источников энергии, коим является уголь, рискует разбиться об реальность.
Впрочем,
Европу от срыва собственной климатической повестки спасет Россия, а именно: запущенный в эксплуатацию «Северный поток – 2».
Как минимум первая ветка может начать качать столь дефицитный газ уже в конце августа – начале сентября, не исключает Юшков. Как только это случится, Газпром сможет удовлетворить возросший спрос европейцев, дефицит газа исчезнет, цены на него пойдут вниз и покупать уголь снова станет менее выгодно, чем более экологически чистое голубое топливо.
«Как только ценовая конъюнктура изменится, потребление угля вновь начнет сокращаться. Скорее всего, мы увидим это уже во втором полугодии», – считает Владимир Горчаков, заместитель директора группы оценки рисков устойчивого развития АКРА.
«Сейчас стратегическая цель Газпрома – запустить газопровод, чтобы никто не мешал. Как только газ пойдет по «Северному потоку – 2», он станет спокойно удовлетворять все дополнительные заявки европейцев. Тем самым «Северный поток – 2» поможет выполнению климатической стратегии Европы», – говорит Юшков.
В теории в этом Евросоюзу мог бы помочь сжиженный природный газ, если бы он перестал весь уходить в Азию, а вернулся бы на европейский рынок и удовлетворил спрос на газ, обвалив цены. Однако такой вариант выглядит куда менее маловероятным, потому что в Азии тоже ажиотажный спрос на газ, на продаже которого трейдеры могут заработать куда больше, чем в Европе. Ко всему прочему, Китай из-за политических причин отказался от покупки австралийского СПГ, который не может доехать до ЕС из-за экономической несостоятельности таких поставок.
Вся эта история показывает, что европейский бизнес в первую очередь заботится о собственном кармане, а не о чистоте планеты. Если Европе выгодно покупать и потреблять уголь, то она это делает. «Евросоюз мог бы предотвратить это даже без прямого запрета на уголь. Например, можно поднять ставки по выбросам, повысив себестоимость угольной генерации, сделав уголь неконкурентным с более чистыми энергоресурсами», – говорит Юшков.
Однако Брюссель, когда надо, легко идет на нарушение собственных правил и норм. Покупка угля является явным отступлением от европейской программы перехода на безуглеродную энергетику к 2050 году.
«В истории Европы уже были подобные шаги назад. В ЕС была программа 20-20-20, по которой надо было сократить выбросы в атмосферу на 20% к 2020 году. Европе удалось это сделать даже раньше – к началу 2010-х годов. Однако потом они резко нарастили использование угля и перечеркнули все достижения», – напоминает Юшков.
Как так получилось? Все дело было в США, где неожиданно произошла сланцевая революция. «Запертый внутри США газ становится настолько дешевым, что выводит уголь из энергобаланса страны. И весь этот американский уголь выходит на мировой рынок, они начинают его экспортировать по очень низким ценам. И в тот момент, когда европейцы уже практически выполнили свою программу по сокращению выбросов на 20%, к ним приходит дешевый американский уголь. И европейцы делают огромный шаг назад, выбросы начинают расти, они уходят далеко от целей климатической программы», – рассказывает Юшков.
К слову, Россия тогда тоже пострадала, так как ЕС сократил потребление газа, в том числе российского.
Стоит напомнить еще одну историю, когда Брюссель отступает от собственных правил. Когда заработал «Северный поток – 1», его продолжение на суше (газопровод Opal) попало под действие Третьего энергопакета ЕС. По европейским правилам, качать российский газ по Opal можно только вполовину мощностей (вторую половину должен занять некий другой газ, которого физически нет). Поэтому Opal работал только на половину мощности. Однако неожиданно, вспоминает эксперт ФНЭБ, зима в Европе затянулась, в марте ударили морозы, что еще хуже, чем морозы в начале зимы, потому что к марту подземные хранилища газа опустошены – и обеспечить тепло в домах можно только за счет импортного газа. Европейцам нужно было срочно больше качать газа из России, но их собственные законы этому мешали.
Поэтому европейцы пошли на хитрость – якобы провести испытания «Северного потока – 1» и Opal на полную мощность в марте. Трубы завели на полную мощность, и Европа спокойно прошла этот отопительный сезон. Как только он закончился, завершились и испытания газопроводов, Opal снова перешел на режим работы вполовину мощностей. «Все прекрасно понимали, что никому не нужны были эти испытания, просто европейцем нужен был газ, поэтому они отступили от собственных норм Третьего энергопакета», – говорит эксперт ФНЭБ.
Стоит понимать, что если бы в ЕС неожиданно случилась собственная сланцевая газовая революция, как в США, то они бы нашли приличный повод официально избавиться от стратегии по выходу на безуглеродную энергетику к 2050 году. Однако необходимость импортировать углеводороды заставляет их жаждать замены их на что-то собственное.
Однако тратиться на возобновляемые источники энергии приходится заставлять как бизнес, так и население тем или иным способом. Власти либо выдают субсидии напрямую, либо дают серьезные налоговые поблажки для инвестирования и развития ВИЭ. «Проблема в том, что ВИЭ – это дорогое удовольствие, и каждые последующие инвестиции в возобновляемую энергетику обходятся все дороже и дороже. Хотя бы потому, что наиболее удобные места для ветряков уже заняты», – говорит Юшков.
Любопытно, что как только заканчиваются субсидии или господдержка зеленой энергетики, то интерес к ней и инвестиции в этот сектор сразу снижаются. Юшков приводит простой пример: как только государство заканчивает субсидировать покупку электрокаров, интерес к ним сразу снижается, продажи проседают.
Европейские власти уже стали не просто стимулировать бизнес «плюшками», а заставлять его «кнутом» больше инвестировать в ВИЭ. «Недавно суд обязал нефтяную компанию Shell, по сути, завязывать с основным бизнесом и еще более интенсивно декарбонизироваться, то есть переходить к возобновляемой энергетике. Это яркий пример прямого вмешательства государства в экономику, что противоречит рассказам европейцев про либеральную экономику. То же самое стоит ожидать и другим крупным компаниям сначала в Европе, а потом и в США. Затем банки будут отказывать выдавать кредиты для инвестиций в традиционное топливо либо устанавливать высокие проценты в противовес субсидируемым кредитам на проекты ВИЭ. Постепенно европейцы вручную повысят себестоимость традиционной энергетики и уменьшит себестоимости ВИЭ», – рассуждает Юшков.
Любопытно, что все это подается под соусом современного энергоперехода. Ведь в истории человечества уже были подобные переходы. «Мы от дров перешли к углю, потом к нефти и газу. Но как мы видим, энергопереход на уголь еще даже не закончился, мы его по-прежнему потребляем. Но самое главное, что эти переходы происходили естественным путем, никто не прописывал программу для его осуществления. Для этого всегда были экономические и технологические причины. А сейчас Европа «заталкивает» нас в светлое будущее ради якобы нашего же блага, хотя нефтяной век еще не закончился», – говорит Юшков.