Китайский энергетический кризис грянул внезапно, хотя его предпосылки складывались десятилетиями. Дело в том, что главной ставкой в энергетике КНР давно был уголь – сегодня Поднебесная получает более трех четвертей необходимой стране энергии именно из всех видов угля, каменного и бурого. Китай обладает серьезными запасами этого полезного ископаемого, а по его добыче и вовсе занимает первое место в мире, добыв в 2020 году без малого 3840 млн тонн угля.
Однако даже такой внушительный объем добычи не может покрыть потребностей Китая. В том же 2020 году в стране использовали 4040 млн тонн угля, что заставляет Пекин во все больших объемах импортировать уголь – в прошлом году Китаю пришлось завезти около 200 млн тонн угля. Опять-таки, для сравнения с мировыми реалиями: вся добыча угля в России в 2020 году составила 402 млн тонн, а в Австралии – 550 млн тонн. Причем потребителем австралийского и российского дальневосточного угля вполне ожидаемо стал именно Китай.
Попытки как-то интенсифицировать собственное китайское производство угля уже давно выглядят как известный «бег Красной королевы» из книжки «Алиса в Зазеркалье». В русском переводе Красная королева стала черной, однако суть ее фразы, адресованной Алисе, осталась неизменной: «Нужно бежать очень быстро, чтобы только оставаться на месте. Если же ты хочешь куда-то попасть, нужно бежать вдвое быстрее».
Именно в такой ситуации оказалась угольная промышленность Китая. Большая часть удобных и доступных месторождений угля в КНР уже истощена, а разрабатывать приходится все более и более сложные и глубокие залежи, причем в самых удаленных и негостеприимных районах страны. Китаю приходится строить новые железные дороги, в бешеном темпе осваивать новые пласты угля, планировать и обустраивать дополнительные шахты и горизонты, повсеместно внедрять автоматизацию добычи угля и делать еще массу очень сложных и затратных вещей. Например, 1000-метровая отметка шахтной добычи, на которой повсюду в мире добычу угля просто бросают, в Китае – уже суровая повседневная реальность.
Однако огромная добыча КНР имеет и обратную сторону медали. Каждый год истощается масса старых месторождений, что и создает тот самый «бег Красной королевы» в угледобыче Китая: новая добыча только с трудом компенсирует уменьшение старой. В итоге планы по росту добычи угля не выполняются: к 2020 году Пекин планировал добывать 3900 млн тонн угля на своей территории, но смог добыть на 60 млн тонн меньше. Относительная разница, в общем-то небольшая, всего около 1,5% – но она больше, чем, например, добыча угля всей Украины вместе с Донбассом.
Кроме того, в нынешней катастрофе с электроэнергией сыграли свою роль быстрое восстановление экономики КНР после ухода волны пандемии COVID-19 и продолжающийся рост благосостояния граждан Китая. Промышленность и население уже в начале 2021 года стали активно наращивать потребление электроэнергии, к чему энергетика КНР оказалась просто не готова.
Ну и, наконец, ни к чему хорошему не привел «зеленый поворот» в энергетике Китая. Ставка на ветряки и солнечные панели оказалась проигрышной – на каждый реальный киловатт их мощности пришлось создавать по три–четыре киловатта установленной. Ведь все эти источники производят электроэнергию не тогда, когда это необходимо сети, а когда они могут, да и делают это все равно непостоянно.
Выходом для КНР на «зеленом» пути могла бы стать массовая постройка ГЭС, но реки страны уже достаточно зарегулированы. Китаю надо осваивать Тибет: например, планы освоения тибетской реки Цангпо (Брахмапутры) включают постройку на ней двух ГЭС мощностью 38 и 44 ГВт. О масштабе этих проектов наглядно говорит то, что вся установленная мощность немаленькой энергосистемы России, которая складывалась и строилась на протяжении целого века, в 2020 году составила всего лишь 246 ГВт. Но эти планы явно запаздывают – энергетический кризис в КНР уже вступил в острую фазу.
То же касается и программы постройки китайских АЭС. Новые атомные блоки надо строить годами, а электричество необходимо сегодня. В общем, резюмируя ситуацию в Китае: своего угля нет, население и промышленность требуют электроэнергию и тепло во все возрастающем темпе, «зеленый» путь развития энергетики долог и тернист, а атомная генерация тоже требует времени на постройку.
Китайские власти уже запросили у России переброску дополнительной мощности из российской энергосистемы через трансграничные ЛЭП. Конечно, такая сделка, скорее всего, состоится и приобретет регулярный характер – ведь, как уже было сказано, проблемы КНР в энергетике имеют системный характер и кризис из нынешнего, острого, легко может перейти в хроническую стадию. Однако стоит понимать, что резервные возможности российской энергосистемы в Азии не столь велики. Особенно если соотнести их с дефицитом электроэнергии в огромной энергосистеме Китая.
Поэтому на долгосрочную перспективу речь может идти о создании дополнительной поддерживающей российской инфраструктуры, которая может помочь КНР преодолеть или хотя бы сгладить энергетический кризис. Ну а для России такая инвестиция станет надежным источником постоянного и гарантированного заработка. Ведь, как уже было сказано, проблемы КНР с углем, «зелеными» источниками, постройкой ГЭС и АЭС и ростом своего потребления электроэнергии никуда не исчезнут и через десятилетие.
Во-первых, Россия может «дать Китаю угля». ОАО «Российские железные дороги» (РЖД) готово построить на Дальнем Востоке еще одну широтную железнодорожную магистраль – от Эльгинского месторождения угля в Якутии в направлении Тихого океана. Строительство будет осуществляться совместно с компанией «Эльгауголь», которая разрабатывает это месторождение. Железная дорога должна выйти к Охотскому морю в районе населенного пункта Аян и позволит отправлять на экспорт до 45 млн тонн угля. Главным потребителем якутского угля ожидаемо будет Китай.
Ровно такие же планы РЖД имеет и на расширение БАМа. К 2030 году БАМ должен увеличить свою провозную способность с 43 до 126 млн тонн в год, то есть в 2,9 раза, и фактически стать «вторым Транссибом». Главным грузом для нового БАМа должен стать уголь Нерюнгринского угольного месторождения. Федеральная сетевая компания ЕЭС России под эти цели реализует план мероприятий по электроснабжению БАМа и Транссиба. Рассчитанная до 2024 года программа общей стоимостью более 100 млрд рублей должна выдать двум этим дорогам около 1,2 ГВт электрической мощности – столько, сколько производит, например, один атомный энергоблок ВВЭР-1200 последнего поколения. Это позволит перевезти дополнительно 120 млн тонн грузов по обеим магистралям, причем большая часть прироста придется именно на БАМ – Транссиб уже и так перегружен.
На этом планы увеличения перевозок угля с российского Дальнего Востока пока что практически исчерпываются – железные дороги не построить за год, условия в российской тайге и тундре для этого отнюдь не тепличные. Вторым фактором может стать рост поставок Китаю российского природного газа – им можно заменить потребление угля на угольных ТЭС в КНР, испытывающих дефицит топлива. Китай проявляет все большую заинтересованность в реализации проекта нового газопровода, получившего в схеме развития газового хозяйства название «Союз-Восток». В прошлом он был известен как «Алтай», но за последние годы его концепция поменялась с учетом уже построенной «Силы Сибири». В отличие от уже введенной в эксплуатацию «Силы Сибири», ресурсной базой «Союз-Востока» должны стать месторождения Западной Сибири, до сих пор служившие эксклюзивным источником поставок газа для Европы.
Проектируемый «Союз-Восток» будет опираться на новые газовые месторождения полуостровов Ямал и Гыдан, которые входят в обширную и хорошо освоенную газовую провинцию Западной Сибири. Это позволит России радикально снизить зависимость от европейского рынка – при острой на то необходимости или в случае прямого отказа Брюсселя от наших поставок освободившиеся объемы смогут «по щелчку пальцев» уйти по новым трубам на азиатские рынки.
Генеральная схема развития газовой отрасли России предполагает соединение «Союз-Востока» с уже существующей «Силой Сибири» а также сооружение еще одной газовой перемычки – между «Силой Сибири» и действующим газопроводом «Сахалин – Хабаровск – Владивосток». При постройке этих двух коротких перемычек Россия получит единую газовую систему от Санкт-Петербурга до Владивостока – с выходом газовых труб ко всем крупным морским портам.
Строительство таких интерконнекторов позволит обеспечить ресурсную базу для еще одного амбициозного проекта России – завода по сжижению природного газа во Владивостоке. В таком варианте «Союз-Восток», действующая «Сила Сибири» и шельфовые месторождения в рамках проекта «Сахалин-3» смогут обеспечить единый маршрут переброски практически любых объемов газа на новые глобальные рынки.
Ну и, наконец, надо продолжать продавать Китаю электроэнергию!
В 2021 году принято давно ожидавшееся решение об увеличении мощности Нерюнгринской ГРЭС путем постройки на ней еще двух энергоблоков суммарной мощностью 450 МВт вдобавок к существующим 570 МВт. Окончание строительства и ввод в эксплуатацию оборудования второй очереди планируется на 2026 год, и сейчас стройка разворачивается уже полным ходом. Пока что главным потребителем электроэнергии этой ГРЭС, как уже было сказано, будут БАМ и Транссиб, однако потенциал Нерюнгри даже после постройки новых энергоблоков не будет использован полностью.
То же касается и огромного Эльгинского месторождения в Якутии: его запасы составляют 2,2 млрд тонн – это в семь раз больше, чем на Нерюнгри. Таким образом, ТЭС на Дальнем Востоке России обеспечены собственным углем на десятилетия вперед – равно как и стабильным экспортным рынком в лице Китая. Причем надо понимать, что продажа электроэнергии – это сделка с высокой добавочной стоимостью, выгодная России и крайне необходимая КНР.
Конечно, такой масштабный проект развития российской энергетики потребует решения массы проблем – начиная от инженерной задачи постройки ТЭС в условиях вечной мерзлоты и заканчивая вопросом эффективной переброски выработанной мощности на тысячи километров, что требует создания специальных ЛЭП постоянного тока. Однако это все «приятные хлопоты»: ведь это означает и освоение наших территорий, создание инфраструктуры, которая послужит не только нам, но и нашим потомкам.