О том, что Китай заинтересован в дополнительных объемах поставок российского газа, за последний месяц было заявлено на высшем уровне как минимум три раза. 27 апреля президент Путин на пресс-конференции международного форума «Один пояс – один путь», проходившего в Пекине, сообщил, что «китайские партнеры просят рассмотреть возможность увеличения поставок по трубопроводу «Сила Сибири». По словам Путина, технологические возможности позволяют это сделать.
Тогда же об интересе КНР к увеличению поставок российского газа сверх объемов, которые прописаны в контракте по «Силе Сибири» (38 млрд кубометров в год), сообщил глава Газпрома Алексей Миллер. А несколько дней назад о «крайней заинтересованности» Китая в дополнительных поставках газа проинформировала гендиректор компании «Газпром экспорт» Елена Бурмистрова.
Последнее заявление прозвучало через несколько дней после возобновления торговой войны между Китаем и США. Уже начиная с 1 июня предполагается, что КНР повысит ввозные пошлины на американский СПГ с 10% до 25%, что может привести к прекращению его импорта в Китай.
Резкий рост потребления газа в Китае начался после того, как власти страны в условиях нарастающих экологических проблем начали ускоренно переводить энергогенерацию с угля на газ. Потребление газа в Китае в 2017 году увеличилось на 15,3%, до 240,4 млрд кубометров, составив примерно треть всемирного прироста. А в середине 2018 года китайские СМИ сообщили, что страна стала крупнейшим импортером природного газа в мире.
В 2018 году объем потребления газа в Китае вырос еще на 18,1% – до 280,3 млрд кубометров. Собственная добыча при этом увеличилась довольно скромно, поэтому потребовалось наращивать импорт опережающими темпами. По данным главного таможенного управления КНР, в прошлом году импорт газа в Китай вырос на 31,8% (годом ранее динамика была равна 27,2%) – с 94,6 млрд до 124,75 млрд кубометров.
Основным поставщиком трубопроводного газа был Туркменистан, экспортировавший в прошлом году в Китай 35,5 млрд кубометров голубого топлива. Остальные три крупных поставщика – Мьянма, Казахстан и Узбекистан – поставили на троих всего 13,1 млрд кубометров. Запуск «Силы Сибири», намеченный на конец этого года, сделает их долю еще менее значимой.
По словам ведущего аналитика Фонда национальной энергетической безопасности Игоря Юшкова, обеспечить «Силе Сибири» дополнительную загрузку (сверх уже оговоренных контрактом 38 млрд кубометров в год) можно двумя способами. Первый – более интенсивная разработка Чаяндинского и Ковыктинского месторождений Газпрома, с которых газ и будет поставляться в Китай.
Второй вариант – допуск к «Силе Сибири» других компаний. «Но здесь, – комментирует Юшков, – сразу же возникнет вопрос о схемах поставок. Газпром будет настаивать, чтобы альтернативные поставщики газа продавали его Газпрому, а тот уже продавал его в Китай. Но других поставщиков такие условия могут не устроить – у той же «Роснефти» очень хорошие отношения с китайцами, есть совместное предприятие «Верхнечонскнефтегаз», и «Роснефть» будет активно лоббировать право самостоятельно поставлять газ по «Силе Сибири». Возможно, заявление Путина, что объемы поставок в Китай можно нарастить, как раз и содержало намек на потенциал независимых поставщиков».
Алтайский коридор
Кроме того, необходимость поставлять в Китай больше газа может актуализировать давний проект западного газотранспортного маршрута, пролегающего через небольшой участок российско-китайской границы в Республике Алтай. Соглашение по этой «трубе», получившей название газопровод «Алтай», Газпром и китайская национальная нефтегазовая компания CNPC подписали еще в 2015 году. Работы по этому проекту так толком и не начались, хотя основные плюсы остаются прежними, считает Игорь Юшков.
«Добыча газа на новых месторождениях в России уходит все дальше на север, и этот газ, например, с месторождения Бованенково, уходит в «Северный поток», – поясняет эксперт. – Но есть и ряд уже разработанных месторождений в том же Ямало-Ненецком автономном округе, где не требуется каких-то значительных инвестиций. Как заявляет Газпром, на таких месторождениях можно ежегодно добывать порядка 150 млрд кубометров газа. Иными словами, проблемы с добычей газа, в отличие от нефти, в России нет, но есть проблема продажи. Поэтому если будет подписан контакт на поставку газа в Китай по западному маршруту, то можно будет обеспечить его за счет уже действующих месторождений, не потребуется снимать дополнительные объемы с европейского направления.
Европа и Китай – это не взаимоисключающие маршруты, поэтому не совсем верно говорить о «развороте на Восток»: азиатское направление дополняет европейское, газа хватит всем».
При этом, добавляет Юшков, новый участок газопровода, который потребуется построить на Западном маршруте, будет сравнительно небольшим, поскольку в этом регионе газопроводы уже есть. В этом плане западный маршрут принципиально отличается от «Силы Сибири», где новыми были и ресурсная база, и сам газопровод. Кроме того, в Восточной Сибири газ многокомпонентный, требующий строительства газоразделительных заводов, а в Западной Сибири такой проблемы нет – в основном чистый метан без примесей гелия и с малым содержанием пропана и бутана. Поэтому затраты на поставку газа в Китай по западному маршруту должны быть существенно меньше, чем по «Силе Сибири».
Но для того, чтобы Алтай стал новой точкой входа российского газа в КНР, требуется согласовать главный вопрос – цену.
«На западе КНР очень мало промышленных мощностей, поэтому газопровод придется тянуть на очень большое расстояние, – продолжает Юшков. – Поэтому китайцы очень жестко торгуются по цене: они хотят брать газ на границе дешево, что является проблемой для Газпрома. Если китайцы будут получать очень дешевый газ, европейские потребители могут потребовать скидки для себя. В результате ценовой вопрос оказывается единственным моментом, мешающим подписать контракт. Китай хотел бы привязать газ западного маршрута к среднеазиатским поставкам, прежде всего из Туркменистана. Какова цена туркменского газа для Китая, точной информации нет, поскольку Китай не только закупает газ в Туркменистане, но и получает его в рамках соглашения о разделе продукции. Определенно можно сказать лишь то, что туркменский газ для Китая довольно дешев, и такие же условия Китай хотел бы видеть и для российского западного маршрута».
Переломным моментом в этой патовой ситуации может стать ухудшение отношений Китая и США. Весь газ, который сейчас поступает в Китай с юга, проходит через ряд территорий, которые американцы могут при необходимости перекрыть – например, Малаккский пролив, где американцы постоянно устраивают военные учения. Это обстоятельство во многом и определяет интерес Китая к российским проектам (ВСТО, «Сила Сибири» и т. д.) и среднеазиатским маршрутам.
«Но в Туркменистане сейчас, по поступающим оттуда сведениям, очень сложная ситуация в экономике, и это создает риски политической дестабилизации, – говорит Игорь Юшков. – Кроме того, в Туркмении непонятны перспективы добычи – при огромных вложениях в газовые месторождения они, похоже, не дают ожидаемой отдачи. Уже зимой 2017 года был серьезный перерыв в туркменских поставках. Это наводит на подозрение, что ситуация с ресурсной базой в Туркменистане сложная. В совокупности эти факторы позволяют рассчитывать на возобновление российско-китайских переговоров по западному маршруту».
Торговая война пока нам на руку
В планах расширения поставок российского газа в Китай нужно учитывать еще один потенциальный негативный фактор – углубление конфликта между КНР и США, способное резко изменить всю существующую сегодня конфигурацию мировой торговли.
«Мы не прошли еще одну волну глобального кризиса – возможно, она будет не очень заметна для России, но Китай затронет точно, – считает руководитель Центра политэкономических исследований Института нового общества Василий Колташов. – Предыдущую волну кризиса Запад использовал для давления на Россию, теперь же мишенью, скорее всего, станет Китай, что чревато для него потерей многих внешних рынков. Китаю придется предпринимать серьезные меры по созданию новых рынков для своих товаров. Россия является одним из таких потенциальных рынков, который может функционировать в режиме обмена квотами. Но кризис может оказаться очень серьезным, и это отразится на перспективах поставок газа и товарообмена с Китаем».
Но в перспективе, полагает Колташов, Китай действительно может стать основным рынком сбыта для российского газа, если Пекин примет соответствующее политическое решение. По словам эксперта, Китай уже давно задумывается о том, что поставки сжиженного газа морем могут прерваться – морскую блокаду Китая США могут организовать точно так же, как в свое время сделали это с Ираном. Поэтому Россия сейчас вполне может перехватить поставки газа в Китай у стран, находящихся под американским влиянием. Значительное увеличение поставок газа из России может стать частью большой политико-военно-стратегической сделки, рассчитанной на несколько десятилетий.
Пока разногласия Китая и США идут только на руку энергетическому сектору России, считает председатель совета директоров группы Creon Energy Фарес Кильзие. По его словам, российский трубопроводный газ – это самый быстрый способ решения ряда проблем, с которыми сталкивается Китай. Во-первых, это дальнейшая реализация программы вывода из эксплуатации угольных электростанций. Во-вторых, существует проблема приема СПГ в китайских портах, которые испытывают дефицит мощностей по регазификации. В-третьих, это гарантии энергетической безопасности в случае, если отношения между Китаем и США будут осложняться.
«Любой трубопроводный газ, который будет входить в Китай, внесет вклад в вопрос энергетической безопасности, он уже очень востребован там, где к нему есть доступ, – резюмирует Кильзие. – Поставки газа из Туркменистана дошли до своего пика, значительного их увеличения ожидать сложно. В России же газа достаточно и для Европы, и для Китая. Поэтому в дальнейшем нельзя исключать даже удвоения тех объемов поставок, которые уже заявлены».