Госдума приняла закон о введении налога на дополнительный доход (НДД) от добычи углеводородов, снижении акцизов на топливо и повышении НДПИ для Газпрома.
В отличие от налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) НДД будет взиматься не с количества добытой нефти, а с дохода от ее продажи за вычетом предельных расходов на добычу и транспортировку. НДД в 50% будет распространяться на четыре группы месторождений. В частности, на новые месторождения, для которых действуют налоговые каникулы или льготная ставка экспортной пошлины, а также на зрелые месторождения в Западной Сибири с более высокой выработанностью. По оценке Минфина, НДД затронет месторождения, на долю которых приходится 5–6% всего объема добычи нефти в стране.
Новый налог будет учитывать сложность разработки месторождения. Принцип, который заложен в НДД, выгоден и для бюджета, и для нефтяников. Нефтяники давно просили государство заменить НДПИ на НДД. В этом заинтересованы «Роснефть», «Лукойл», «Газпром нефть», «Сургутнефтегаз», «Русснефть».
«На третьей и четвертой стадиях разработки объемы добычи падают, и от нефтяников требуется больше усилий, чтобы их поддерживать. Нередко более выгодным оказывается переход к новым месторождениям. НДД же простимулирует разработку зрелых и новых месторождений с трудноизвлекаемыми запасами. А также даст рост инвестиций и новые бюджетные поступления от выросшего объема нефти, находящегося в разработке», – объясняет необходимость нового гибкого налогообложения первый вице-президент Российского союза инженеров Иван Андриевский.
В Минэнерго подсчитывали, что переход на НДД позволит казне получить дополнительно 1 трлн рублей доходов в 2019–2035 годах, а также нарастить добычу нефти на 100 млн тонн. Другое дело, как это все будет реализовано. «НДД сам по себе прогрессивный налог, но, на мой взгляд, есть целый ряд подводных камней, которые могут аукнуться», – считает ведущий эксперт Школы «ПравоТЭК» Дмитрий Богданов.
Во-первых, пока нет опыта администрирования подобных налогов, тогда как НДПИ – это все-таки отработанный налог, считает эксперт. Поэтому отрабатывать администрирование нового налога следует сначала на ограниченном количестве месторождений.
Во-вторых, добыча нефти в России неразрывно связана с переработкой. «Поэтому выгода от ввода НДД компенсируется тем, что необходимо поддерживать переработку. Самый популистский способ поддержать переработку – это снизить акцизы на топливо. Говорится, что возврат по акцизам компенсирует те потери, которые делают переработку низкорентабельной», – говорит Богданов.
Главной причиной резкого роста цен на бензин этой весной было именно то, что нефтяникам стало крайне выгодно поставлять нефть на экспорт, а не на российские НПЗ. Чтобы остановить подорожание бензина, правительство в ручном режиме потребовало от нефтяников нарастить поставки бензина и дизтоплива на оптовый рынок, а также решило отказаться от запланированного повышения акцизов на 700 рублей. Вместо этого акцизы, наоборот, снижают с 1 июля – на 3 тыс. рублей за тонну на бензин и на 2 тыс. рублей на дизтопливо. С 30 мая цены на АЗС не растут. По данным Росстата на 2 июля, бензин Аи-92 стоит 41,54 рубля за литр, Аи-95 – 44,67 рубля, Аи-98 – 49,87 рубля за литр.
Наконец, третье сомнение: НДПИ жестко привязан к цене на нефть и курсу рубля, поэтому ценовые колебания по нефти государством автоматически выравнивались. «А что будет с НДД при изменении макроэкономической ситуации, не совсем понятно. В районе 50–75 долларов за баррель НДД работает в теории неплохо. Если будет ниже или выше, возможно уменьшение доходов государства или увеличение нагрузки на бизнес», – отмечает собеседник.
НДД – это большой, но нужный эксперимент, который будет корректироваться в процессе выполнения, считает Андриевский. «Через пару лет будет ясно, как нефтяники справляются с новой схемой налоговой нагрузки. В любом случае, она не будет чрезмерной, разработка продолжит оставаться рентабельной», – считает он.
Все месторождения разные, их невозможно подогнать под одну гребенку, поэтому дальше будет отскок в виде предоставления отдельных льгот конкретным месторождениям, для которых новый налог окажется опасным, добавляет Богданов.
Что касается повышения НДПИ для Газпрома, то пока это временная мера, которая будет действовать четыре месяца с 1 сентября. Это позволит компенсировать потери федерального бюджета из-за низких дивидендов Газпрома по итогам 2017 года, пояснял ранее замминистра финансов РФ Илья Трунин. В итоге компания доплатит в казну 72 млрд рублей.
Минфин настаивал на выплате дивидендов на уровне 50% от чистой прибыли по МСФО. Однако Газпром выплатил чуть больше половины требуемого по техническим причинам. «Заставить не получилось, поэтому повысили НДПИ, чтобы компенсировать выпадающие доходы для бюджета, что вызовет определенные риски в работе компании», – предупреждает Андриевский.
«Позиция Минфина, что газ недообложен. И последние пять–шесть лет проходят для Газпрома в попытке Минфина довести уровень налогов на газ до уровня нефтяников»,
– говорит Богданов.
По данным исследования РБК, например, в 2016 году «Роснефть» заплатила почти 1,4 трлн рублей в виде налогов, что составило почти треть (27%) от выручки. Тогда как Газпром отдал казне почти 1,2 трлн рублей, но доля налогов от выручки была меньше – 19%.
«Однако здесь есть некое лукавство, потому что у нефтяников и газовиков разные затраты. Если совсем грубо, то нефть можно взять и ведром с месторождений носить. Газ надо транспортировать только по трубе либо сжижать. Это огромные затраты на транспортировку, которые несопоставимы с расходами нефтяников», – считает Богданов.
Дивидендов Газпром заплатил меньше, чем рассчитывало государство, потому что большая инвестиционная программа – это и трубопроводы, и шельфовые месторождения, и развитие северных территорий, добавляет он.