Индийская государственная нефтегазовая компания Gail получила в понедельник первую партию СПГ от Газпрома по долгосрочному контракту, заявил в своем Twitter министр энергетики Индии Дхаремндра Прадхан.
По словам министра, Gail по контракту с Gazprom Marketing & Trading намерена приобретать 2,85 млн тонн СПГ в год. «Также вызывает удовлетворение, что Газпром и Gail ранее внесли поправки в контракт о поставках СПГ, увеличив объемы закупок и изменив цены. На более поздних этапах это позволит Индии импортировать газ и с проекта «Ямал СПГ», – подчеркнул министр.
Контракт между индийской компанией и Газпромом был подписан еще в 2012 году. По нему предполагалось поставлять 2,5 млн тонн СПГ в год через пять-шесть лет. Потом стороны, правда, переписали условия, увеличив объем поставок до 3,5 млн тонн и продлив срок с 20 до 23 лет. В первые три года объем поставок будет постепенно наращиваться. При этом цены на СПГ будут привязаны к стоимости нефти марки Brent, а не к ценам на нефть на терминалах в Индии.
Таким образом, Россия открыла для себя новый перспективный рынок для газовых поставок – индийский, где растет спрос на газ. На самом деле первую партию СПГ на индийский рынок поставила в марте 2018 года трейдинговая «дочка» «Новатэка», и это был газ, произведенный на «Ямале СПГ».
А вот откуда трейдерская «дочка» Газпрома взяла СПГ для поставок в Индию? Эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков говорит, что этот СПГ может быть не российского производства. По его мнению, Газпром скупает его на свободном рынке и перепродает Индии. То есть это мог быть СПГ из Катара, или Австралии, или любой другой страны (страна происхождения топлива не раскрывается).
Схемы продажи СПГ отличаются от продажи трубопроводного газа. Например, первый танкер с СПГ с «Ямала СПГ» оказался в итоге в США. Когда он вышел из порта Сабетта, то был перекуплен малайзийской компанией Petronas, которая отправила его в Великобританию, где этот газ выкупила французская Engie. Французы тут же загрузили его в другой танкер и отправили в Бостон. «Такие сложные схемы поставки СПГ становятся нормой для международного рынка. Поэтому Газпром, скорее всего, и не рассчитывает, что будет поставлять в Индию СПГ российского происхождения. Это будут трейдерские поставки», – считает эксперт ФНЭБ Игорь Юшков.
Но зачем Газпрому продавать не российский, а чужой газ?
«Как государственная компания ты должен действовать в интересах основного собственника. А интересы государства в том, чтобы компания развивала добычу в России и продавала российский газ»,
– говорит Юшков.
Возможно, шесть лет назад, когда только подписывался долгосрочный контракт с Индией, Газпром предполагал использовать все-таки собственную ресурсную базу. Это мог быть газ, например, со Штокманского месторождения, судьба которого решалась как раз в то время. Проект был заморожен еще до подписания контракта с Индией, но не заработал и после. Впрочем, газ со Штокмана хотели поставлять в США, потому что там цены на газ были огромные, но сланцевая революция внесла коррективы, считает Юшков. Скорее Газпром рассчитывал продавать СПГ с завода «Владивосток СПГ» мощностью 10–15 млн тонн в год, но в 2015 году сроки его реализации были перенесены. Однако на фоне интереса со стороны АТР Газпром в прошлом году перевел проект в рабочий статус. Изменится лишь формат СПГ-завода: это будет проект не крупнотоннажного, а среднетоннажного производства.
Иными словами, Газпрому не хватает собственного СПГ на выполнение долгосрочного контракта с индийской компанией. У Газпрома есть завод «Сахалин-2», но основная часть производимого на нем СПГ идет по прямым контрактам в Японию и Южную Корею. Газпромовскому трейдеру остается лишь около 1 млн тонн СПГ с этого завода, а этого мало для покрытия индийского рынка. Чтобы выполнить взятые на себя обязательства, он скупает СПГ либо на свободном рынке, либо у российских конкурентов.
Газпром как трейдер заключил контракт на закупку 2,5 млн тонн в год СПГ с «Ямала СПГ» (принадлежит частной компании «Новатэк») для перепродажи. Привязки к индийскому рынку по контракту нет, однако этот газ легко может попадать в Индию. Кроме того, трейдер Газпрома будет закупать все 1,2 млн тонн СПГ с проекта Cameroon FLNG в Центральной Африке, контракт на восемь лет. Так что теоретически Индия может получать как российский, так и африканский СПГ от Газпрома.
«Возможно, Газпром пытается таким образом развивать торговлю на свободном рынке, хочет показать, что он не только производитель газа, но и умелый продавец. И его трейдерские компании в основном успешные, в плюсе. Газпромовский трейдер сгенерирует выручку, и через дивиденды выплаты достанутся государству. Но вряд ли там большие суммы», – рассуждает эксперт.
Но главная цель этих поставок все же в развитии российско-индийских отношений. У России есть несколько точек соприкосновения с Индией: мы строим для нее атомные станции и поставляем оружие. «Газпром пытается развивать взаимодействие в энергетике. Неважно, что СПГ он скупает с рынка, это все равно укрепляет связи. Это имиджевый проект», – говорит Юшков.
К тому же растущий индийский рынок еще недавно потреблял совсем немного газа, в том числе из-за слабой электрификации страны и использования угля. Однако теперь они активно электрифицируются и сразу стараются переходить на газ (а не уголь). Сейчас основным поставщиком газа в Индию является Катар. Таким образом, Газпром пытается застолбить за собой новый рынок.
Индия, конечно, хотела бы получать трубопроводный газ, поэтому пытается затащить к себе многие газопроводы. Даже были идеи продлить трубопровод «Силы Сибири – 2», который строится для поставок российского газа в Китай. Обсуждался также проект газопровода «Мир» из Ирана в Пакистан, а также проект трубы ТАПИ из Туркменистана. «Однако Индия везде сталкивается с конкуренцией со стороны Китая, который переманивает трубы на себя. Проект нашей трубы через Центральную Азию или через Китай в Индию – это тоже фантастика. Во-первых, очень большая протяженность, себестоимость прокачки будет крайне высокой. Во-вторых, имеются риски. Если через Центральную Азию тянуть, то упираемся в Афганистан. Через Китай тянуть трубу Пекин вряд ли согласится, ибо зачем Пекину развивать своего конкурента. Да и технически сложно строить на высокогорье», – говорит Игорь Юшков.
Поэтому трубопроводный газ из России до Индии вряд ли когда-либо доедет. Да и помогать развитию СПГ на индийском рынке, возможно, тоже не лучший вариант для России. «Мы строим там атомные станции, возможно, стоит сосредоточиться на этом, а также на поставках угля. Ведь атомные станции конкурируют с газовой генерацией на основе катарского СПГ. Получается межтопливная конкуренция», – говорит Юшков.
Однако Россия делает ставку на рост производства СПГ и его экспорта. Первый завод по крупнотоннажному сжижению газа появился в России в 2009 году в рамках проекта «Сахалин-2» (мощность 10,8 млн тонн в год). Второй завод – «Ямал СПГ» – был запущен только в декабре 2017 года. Мощность первой линии – 5,5 млн тонн. В итоге Россия может производить сегодня 16,3 млн тонн СПГ.
Однако в планах существенный рост мощностей через расширение существующих заводов, а также строительство новых: «Арктик СПГ» («Новатэк»), «Балтийский СПГ» (Газпром), «Дальневосточный СПГ» и «Печора СПГ» (Роснефть). После запуска строящихся второй, третьей и четвертой линий «Ямала СПГ» к концу 2019 года суммарная мощность российских крупнотоннажных СПГ-производств достигнет 28,2 млн тонн – это уже сопоставимо с действующими мощностями в Малайзии или в Индонезии, посчитали эксперты энергетического центра «Сколково» в своем докладе.
А к началу 2030-х годов производство СПГ в России может вырасти до 60–80 млн тонн, если все эти планы будут реализованы. Себестоимость производства СПГ в России, кстати, не сильно высокая. Австралийцы, например, имеют более высокие затраты на новых проектах. Да и рынки сбыта расположены недалеко от заводов. Проблемы в другом: отсутствие собственных технологий для крупнотоннажного производства и для транспортировки СПГ вкупе с санкционными рисками.
Именно поэтому «Новатэк», например, пытается развивать собственные компетенции и наладить чисто российское производство по среднетоннажному сжижению СПГ. Ведь какой смысл в экспорте СПГ, если большая часть стоимости вернется за рубеж в виде платы за оборудование для его производства. Санкции на сферу СПГ пока не распространяются, но исключать их до конца уже тоже невозможно.