Так называемый процесс картелизации наносит колоссальный ущерб российской экономике, который «мы просто не чувствуем», заявил президент Владимир Путин на госсовете, посвященном развитию конкуренции. Речь идет о ценовых сговорах, в первую очередь в сфере госзакупок.
Президент высказал недовольство, во-первых, тем, что госструктуры и компании с госучастием «занимают те ниши, где мог бы работать малый и средний бизнес», фактически вытесняют его с рынков, монополизируя эти рынки. «Как следствие, идет процесс картелизации конкурентных сфер экономики, подрывается предпринимательская инициатива и стимулы к открытию своего дела», – добавил глава государства.
По данным Минфина, в 2017 году объем закупок госкомпаний и госпредприятий составил свыше 16,5 трлн рублей. При этом более 96% всех закупок осуществлялось на неконкурентной основе. Половина закупок была у единственного поставщика (на 9,6 трлн рублей). Крупнейшими заказчиками являются «Роснефть», РЖД и Газпром.
При этом у малого и среднего бизнеса было закуплено товаров и услуг на 2,4 трлн рублей, это менее 13% от общей суммы. Хотя в стратегии развития МСП (малого и среднего предпринимательства) до 2030 года прописано, что в 2017 году их долю следовало бы довести до 18%.
Впрочем, раньше МСП вообще редко допускался до госзаказов. Чтобы расчистить дорогу малому и среднему бизнесу, правительство устанавливает долю прямых закупок госкомпаний у МСП. В 2017 году она составляла 10%, в 2018 году – уже 15%. И далее с каждым годом эта квота должна увеличиваться. Вот только крупные игроки рынка находят лазейки и здесь: они просто дробят свой бизнес, чтобы заполучить даже небольшие подряды специально для МСП.
Во-вторых, Путин выступил против регионального протекционизма, который бездумно обеспечивают региональные власти для своих местных компаний. По его словам, региональные и муниципальные власти работают исключительно со своими ГУПами и МУПами вместо того, чтобы выбрать эффективных исполнителей. «Подобные тепличные условиях для «своих» коверкают конкурентную среду. Получив искусственные преимущества, такие компании в долгосрочном плане, безусловно, будут терять свою эффективность», – заявил президент.
«Такие действия ведут к росту бюджетных расходов, консервируют отсталые производства и низкое качество продукции»,
– заключает Владимир Путин.
Признаки картеля можно обнаружить, например, при закупке лекарств или продуктов питания в социальные учреждения – больницы, школы, детские сады. Например, УФАС по Башкирии в четверг возбудило антимонопольное дело в отношении компании «Сластена» и «Уфимского хлебообъединения «Восход». Их подозревают в сговоре для поддержания высоких цен на торгах на поставку продуктов питания в соцучреждения. Компании не раз вместе участвовали в аукционах, и обе практически не снижали начальные цены контрактов.
Как правило, если в торгах участвуют картели, то они снижают цены максимум на 0,5%, «для галочки». Если же конкурс проводится в условиях добросовестной конкуренции, то в борьбе за госзаказ цена может снижаться на все 20–30%. По данным ФАС, завышение цен в случае картелей на торгах достигает 30% (от начальной стоимости предмета торгов), завышение цен картелями на товарных рынках составляет 18%, трансграничными, международными картелями – 23%.
Иными словами, бюджеты разных уровней могли бы существенно сэкономить – либо потратить те же средства, но на закупку большего количества необходимых товаров (те же продукты питания в садик, или медикаменты в больницу, или материалы для строительства дорог и т. п.).
Ущерб, который наносят экономике картели, измеряется не только ростом цен на продукты первой необходимости. Получая сверхприбыль, монополии теряют стимул повышать эффективность производства, снижать себестоимость и улучшать качество.
«Отсутствие конкуренции при госзакупках не позволяет сформировать объективную рыночную цену, условия и сроки. В результате издержки бюджета растут, а средства расходуются неэффективно. Тогда как высокая конкуренция двигает прогресс – конкуренты соревнуются в выпуске новых продуктов и услуг, стремясь получить преимущество. Обновляют технику, осваивают новые технологии, сокращают издержки. Все это – в борьбе за клиента, а не получая пинок от государства, как это свойственно монополистам, да еще связанным с государственными органами», – говорит эксперт-аналитик «Финама» Алексей Калачев.
«Мы не видим последствий, потому что сложно предположить альтернативную картину и то, как изменятся цены на различные товары и услуги при появлении конкуренции», – говорит старший аналитик ИК «Фридом Финанс» Богдан Зварич.
Российская ФАС со ссылкой на экспертов оценивает ущерб от картелей в 2% ВВП России, а это 1,8 трлн от 92 трлн рублей. При этом посчитать реальный ущерб сложно, поэтому нельзя исключать, что в действительности потери еще выше. Например, на Западе в 50–70-х годах потери экономики США от картелей и монополистов оценивались более чем в 4% ВВП, а экономики Великобритании – и вовсе в 10% ВВП.
Но даже экономия приблизительно 2 трлн рублей была бы существенной. Счетная палата недавно пришла к выводу, что бюджетные расходы надо увеличить на 8 трлн рублей в ближайшие шесть лет, чтобы выполнить задачи, поставленные Владимиром Путиным, в числе которых разгон экономики до 4% в год. Да и региональным бюджетам экономия на расходах могла бы принести огромную пользу. Пока же многие регионы жалуются на постоянную нехватку денег и огромный уровень долгов.
В России уже разработана программа по развитию конкуренции, которая две недели назад была внесена в правительство. Во-первых, до конца 2018 года такая организационно-правовая форма собственности, как ФГУП и МУП, должна быть ликвидирована, говорил еще в сентябре Минфин РФ. Плюс для развития конкуренции предлагается с 2019 года ввести для губернаторов цифровые показатели, которых надо будет достигнуть за три года.
Например, 10% рынка социальных услуг инвалидам и престарелым гражданам надо будет отдать частным компаниям, заявил глава ФАС Игорь Артемьев. Или на рынке розничной торговли лекарствами отдать частным компаниям 60%, а по строительным объектам капитального вложения 80% работ – частным подрядчикам и т. д. По словам Артемьева, в Москве частных строительных компаний много, тогда как во многих регионах эти работы выполняют опять ГУПы. Строительная сфера вообще лидирует по уровню монополизации. Зачастую более 90% строительных работ в одном регионе выполняет одна и та же компания. Для решения этой проблемы звучат предложения об обязательном участии в конкурсе одной–двух компаний из других регионов.
Также Артемьев предложил дополнить систему госзакупок реестром услуг, которые могут закупаться только у малого и среднего бизнеса. «Заборы красить должны в России только малые компании, осуществлять клининг или выворачивать лампочки тоже, наверное, они могут, и они прекрасно с этим справляются. Сегодня, к сожалению, во многом это не так», – отметил глава ФАС.
Эксперты говорят о необходимости ужесточить наказание за картельный сговор, чтобы привлекать к реальной и крупной ответственности экономических гигантов. «Они, как правило, достаточно успешно оспаривают предписания ФАС в суде, тем самым избегая уплаты крупных административных штрафов и несения непредусмотренных многомиллионных издержек. Пример тому – картель «Уголь Кузбасса», «картель на рынке ПВХ», «картель на рынке пангасиуса» и прочее. Вектор борьбы главного антимонопольного органа страны должен быть переориентирован с малого на крупный бизнес, причем с активным подключением правоохранительных органов», – говорит адвокат АБ «Деловой фарватер» Антон Соничев.
По его словам, 178 статья УК РФ, устанавливающая уголовную ответственность за ограничение конкуренции, до сих пор остается декларативной, неэффективной и практически не работающей. «И это в то время, когда картели на торгах нередко имеют признаки организованных преступных», – говорит Соничев.
Кроме того, неплохо было бы перенять положительный опыт Европы и США в этом вопросе и продолжать вводить послабления для тех, кто сдаст своего подельника. «Там партнер может сообщить о картеле и получить тем самым освобождение от возможной административной ответственности в виде уплаты многомиллионного штрафа», – поясняет юрист.