Нынешний нефтяной кризис часто сравнивают с кризисом 1980-х годов, когда цены упали на 70% из-за большого нефтяного перенасыщения. Поэтому нынешнее падение мировых цен на 50% с лета прошлого года многие эксперты также связывают с переизбытком предложения на рынке.
По сравнению с нефтяным кризисом 1985 года нынешние излишки – это лишь «рябь на воде
Однако тогда спрос и предложение были куда более несбалансированными, чем в последнее десятилетие. По сравнению с нефтяным кризисом 1985 года нынешние излишки – это лишь «рябь на воде», пишет глава Роснефти Игорь Сечин в статье для газеты Financial Times. «Мир жаждет нефти. Ведущие аналитики ожидают увеличения спроса на 10 процентов в период до 2020 года», – пишет Сечин.
Поэтому главная причина нынешнего падения цен на нефть не в том, что предложение превышает спрос, на чем настаивает та же Саудовская Аравия, а в спекуляциях на нефтяном рынке финансовых игроков. Именно из-за финансовых спекуляций цены на нефть сегодня утратили связь с реальностью, уверен он.
В 80-х годах прошлого века образовалось значительное перепроизводство из-за распространения энергосберегающих технологий и снижения экономической активности стран Запада, что привело к падению цен на нефть. Сейчас многие игроки также говорят, что цены упали из-за переизбытка предложения, которое составляет от 1,5 до 2 млн баррелей в сутки. «Однако падение цен в 2014–2015 году с фундаментальной точки зрения объяснить вообще не очень просто, – согласен старший аналитик ГК Forex Club Валерий Полховский. – При мировом потреблении 93 миллионов баррелей в сутки эти «лишние» 1,5–2 млн баррелей с трудом воспринимаются как причина для падения котировок почти на 60%. Кроме того, этот переизбыток почти в том же объеме существовал и в 2013 году».
Наконец, в прошлом году обозначился рост спроса со стороны развивающихся экономик. Например, Китай в декабре увеличил объем покупок почти на 20%. «При импорте в 6,2 млн баррелей в сутки это уже закрывало половину избытка предложения», – говорит Полховский. При этом значительного замедления мировой экономики не наблюдалось. Для сравнения: в 2008–2009 годах, когда цены опускались до 45 долларов, мировая экономика переживала серьезный экономический кризис, спровоцированный лопнувшим пузырем ипотечного кредитования в США, указывает Полховский.
Нефтяные фьючерсы, бумажные деньги превалируют над базовыми параметрами спроса и предложения, согласны с Сечиным в Фонде национальной энергетической безопасности. Цены на нефть сейчас определяет не Саудовская Аравия, а США, которые в 1983 году запустили рынок бумажной, виртуальной нефти. По оценке ФНЭБ, теперь 95% сделок на нефтяном рынке – это сделки с нефтяными фьючерсами, которые до исполнения не доводятся. В итоге цены на нефть определяются тем количеством денег, которые крутятся на рынке нефтяных фьючерсов. Сейчас их много, что и определило падение нефтяных цен.
Ситуация на рынке настолько «гротескная», что стоит задаться вопросом, существует ли нефтяной рынок вообще, считает Сечин. И чтобы вернуть реальность для производителей и потребителей, нефтяные рынки нужно реформировать.
Он напомнил об инициативе американских сенаторов Карла Ливайна и Джона Маккейна, предложивших ряд мер для предотвращения подобных спекуляций, отметив, что неизвестно, будут ли они воплощены.
Что предлагает глава Роснефти
Во-первых, надо запретить финансовым игрокам так сильно влиять на нефть. Для этого необходимо добиться продажи по крайней мере 10–15% нефти в физическом виде, а не в виде фьючерсов. «Сейчас почти все «нефтяные сделки» проводятся финансовыми трейдерами, которые обмениваются лишь электронными символами или листами бумаги», – цитирует Сечина Прайм.
Во-вторых, необходимо приложить международные усилия для того, чтобы торговля стала более прозрачной, а манипуляции ценами – невозможными. Для этого необходимо делиться информацией о рынке, такой как данные о производстве нефти и ее потреблении, ценах на нее, условиях контрактов. Все это поспособствует тому, чтобы цены перестали быть «искаженными». «Мы должны быть уверены в том, что у аналитиков в инвестиционных банках нет скрытых конфликтов или интересов», – отмечает Сечин.
По его словам, ухудшает сегодняшнюю ситуацию также существующий чрезмерный уровень регуляции нефтяного рынка его игроками, от чего надо избавляться. Он привел в пример США, где уже больше 40 лет действует мораторий на экспорт сырой нефти. Это дает огромные преференции американским НПЗ перед европейскими.
Негативное влияние на нефтяной рынок оказывают также и экономические санкции, которые введены, в частности, против Ирана и России. «Санкции в отношении России поставили под угрозу энергоснабжение Европы», – отмечает глава Роснефти.
«Меры, предложенные Сечиным по борьбе со спекуляцией на рынке, могут оказаться успешными, если мировое сообщество вернется к языку дипломатических переговоров. Сейчас пытаться добиться исчезновения спекулятивных сделок с мирового нефтегазового рынка проблематично, наблюдая, как из-за геополитической войны страдает бизнес, теряются контакты, а недавние друзья оказываются по разные стороны баррикад. Делиться информацией обо всех сделках и их особенностях никто не будет, но выработать паритет между всеми участниками рынка необходимо», – указывает первый вице-президент «Российского клуба финансовых директоров» Тамара Касьянова.
Другое дело, что цены не могут сразу перестать быть искаженными, ведь финансовые игроки, инвесторы не заинтересованы в механизмах рыночной экономики, учитывая, что доход и состояние многих были получены не рыночными механизмами, добавляет она. «Должен быть сформирован нефтяной регулятор на основе стран, которые заинтересованы в развитии нефтяного рынка, только вместе они смогут остановить его подавление и превращение в игровую биржу с ценными бумагами. Такой регулятор, открыто собирающий и предоставляющий всю рыночную информацию по отрасли, должен быть образован из представителей всех мировых нефтегазовых компаний», – считает Касьянова.
«Повышение прозрачности, безусловно, сократит время реакции рынка. Что касается увеличения количества нефти, продаваемой на биржевых торгах с поставкой, это как раз зависит от воли нефтяных компаний, они могли бы повлиять на этот процесс», – считает Георгий Ващенко из ИК «Фридом Финанс».
Однако Полховский считает снижение веса фьючерсных контрактов в ценообразовании не лучшим механизмом, потому что это повысит волатильность нефтяных цен. «На мой взгляд, более эффективным был бы вывод торгов на некую более нейтральную площадку, чем те, которые существуют сейчас. Прозрачность у рынка не очень высокая, откровенно говоря. Ограничения на участие в торгах по объемам капитала – идея неплохая, но опять-таки потребует переноса торгов на более нейтральную площадку», – говорит эксперт. Сейчас котировки на основные эталонные сорта формируются в Лондоне и Нью-Йорке.
Прогноз от Сечина
«В 1985 году инвестиции в новую буровую скважину были выгодными, если нефть, полученная из нее, стоила бы от 20 до 30 долларов за баррель. Теперь все больше нефти получают из скважин, бурение которых непросто и дорого; безубыточная цена теперь ближе к 60 или 100 долларам», – пишет Сечин в статье для газеты Financial Times.
По его словам, в соответствии с основными принципами рынка цена на нефть скоро восстановится до 60–80 долларов за баррель и «будет выгодно бурить скважины, нужные миру». Полховский согласен, что сейчас вполне просматривается корректировка к 60–80 долларам за баррель.
Но если цена на нефть и дальше будет «искажена», считает Сечин, то многие производственные проекты будут законсервированы, восстановление цен займет больше времени, чем требуется – и тогда в итоге цена возрастет до 90–110 долларов или даже выше. Рост цены на нефть до 80–100 долларов возможен при условии сокращения добычи на 2–3 млн баррелей в день, считает Георгий Ващенко.
Американские сланцевые проекты уже начали закрываться. Нефтегазовая сервисная компания Baker Hughes продолжает отчитываться о сокращении числа буровых установок по добыче нефти в США. Судя по всему, расчет Саудовской Аравии на то, что низкие цены на нефть убьют их конкурентов – в первую очередь сланцевые проекты в США – начал оправдываться. Но главное в том, что закрытых скважин становится больше, чем вновь открываемых. Падение числа буровых установок в США подчеркивает, насколько сильно падение цен снизило прибыли в нефтедобывающем секторе, вынуждая производителей снижать расходы, а буровых подрядчиков – увольнять работников, отмечал Bloomberg. Недавно стало известно, что нефтяные компании уже уволили более 100 тыс. человек из-за дешевеющей нефти.