На пяти шахтах предприятия «Краснодонуголь» в Луганской области, принадлежащего горно-металлургической компании «Метинвест» Рината Ахметова, накануне началась забастовка. Ахметов, контролирующий группу System Capital Management, является самым богатым предпринимателем Украины.

На основных работах, то есть на добыче и проходе, зарплата у российских шахтеров 40-45 тыс. рублей, у украинских – 25-31 тыс. рублей

Шахтеры требуют повышения заработной платы, сообщают местные СМИ. По подсчетам участников акции, работники «Краснодонугля» получают на 2–4 тыс. гривен меньше средней заработной платы в Донбассе. Как сообщил один из шахтеров «Краснодонугля», его коллеги получили максимум 6 тыс. гривен (около 18,5 тысячи рублей), тогда как в среднем в Донбассе горнякам платят по 8–10 тысяч гривен (31 тыс. рублей). Бастующие требуют повысить зарплату до средней по Донбассу.

Политических требований бастующие не выдвигают. Некоторые СМИ сообщают, что недовольство шахтеров вызвало также увольнение нескольких десятков их коллег, участвовавших в митингах в Луганске.

В забастовке приняли участие не менее 80% работников предприятия, на митинг пришли около 2 тыс. человек. Утром 23 апреля там оставались около 500 человек. Выразить недовольство шахтеры решили на площади Молодой гвардии в городе Краснодоне Луганской области, где заблокирован также офис компании. Происходящим уже заинтересовалась прокуратура, которая начала проверку по вопросам оплаты труда на «Краснодонугле».

О том, почему луганские шахтеры стали получать меньше, какие угрозы нависли над угольной отраслью Украины и насколько выше зарплаты у российских горняков, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал председатель Независимого профсоюза горняков России (НПГР) Александр Сергеев.

ВЗГЛЯД: Как отличаются зарплаты и условия труда у украинских и российских шахтеров?

Александр Сергеев: Средняя зарплата занятых в угольной отрасли России примерно 35 тыс. рублей, а на Украине почти в два раза меньше – 6 тыс. гривен (18,5 тыс. рублей).

Существуют так называемые основные и вспомогательные профессии шахтеров. К основной относятся горнорабочий очистного забоя, проходчик и забойщик. На основных работах, то есть на добыче и проходе, зарплата у российских шахтеров на 20–30% выше – 40–45 тыс. рублей, у украинских – 8–10 тыс. гривен (25–31 тыс. рублей).

Я ожидал таких проблем с сокращением зарплат у украинских шахтеров. Еще месяц назад в социальных сетях среди донбасских шахтеров шел разговор, что на многих шахтах им начислили зарплату на тысячу гривен меньше, чем было. Они возмущались, что угля при этом столько же добыли и продали. Но люди молчат, просто потому, что боятся потерять работу. В Луганске у основных профессий шахтеров зарплата уменьшилась до 6 тыс. гривен, тогда как они должны были получить 8–10 тыс. гривен.

Условия труда у украинских шахтеров тяжелейшие из-за сложных горно-геологических условий. Шахты там глубже по сравнению с российскими, пласты маломощные и производительность на порядок меньше, чем у нас. Трудоемкость добычи тонны угля у них намного больше.

ВЗГЛЯД: Почему так получилось, что шахтеры в Луганске и других регионах Украины стали неожиданно получать меньше?

А.С.: Мое предположение, что зарплата у основных профессий шахтеров уменьшилась потому, что центральное правительство не перечисляет дотации угольной промышленности. Скорее всего, деньги из Киева просто не пришли.

80% угольных шахт Украины дотируется государством. На этот год в бюджете было запланировано около 12 млрд гривен в виде дотаций. Спорили между 12 и 13 млрд, но в итоге миллиард срезали. Дотации необходимы, потому что уголь продается по цене ниже себестоимости. Эту разницу между себестоимостью и отпускной ценой угля и должно было дотировать правительство.

Возможно, что у правительства Украины нет денег на дотирование угольной отрасли, а может быть, в этом есть и политической момент: они специально задерживают. Почему директора шахт ведут себя так, что даже не выходят к рабочим и не объясняют, почему снизилась зарплата? Либо собственникам угольных шахт выгодно, чтобы рабочие бастовали, и им не надо было бы платить зарплату, потому что спрос на уголь падает. Либо они боятся сказать, что деньги из Киева не пришли, чтобы не перенаправить возмущение туда. Значительная часть так называемых украинских олигархов боится ссориться с нынешней украинской властью.

ВЗГЛЯД: Почему до сих пор украинские власти предпочитали дотировать угольную отрасль, а не закрыть шахты, например?

А.С.: Украина – это, по-моему, единственная страна не только на постсоветском пространстве, но и в мире, которая сохранила дотации в угольной отрасли. Но с экономической точки зрения не все так просто.

Киев обвиняет угольную отрасль, что ее приходится дотировать. Однако бюджет наполняет остальная промышленность Донбасса. Угольная отрасль Украины не экспортная, она работает на внутреннее потребление. Уголь поставляется на украинские металлургические заводы, которые полностью заточены на экспорт своей продукции, и они пополняют бюджет в виде экспортных пошлин и налогов. Кроме того, часть местных ГРЭС и ТЭЦ работают на угле, а не на газе. Поэтому нельзя обвинять шахтеров Донбасса, что они отбирают хлеб у жителей Львовской области, например.

ВЗГЛЯД: В России ситуация иная?

А.С.: Мы еще в начале 90-х годов поняли, что нигде в мире такого нет, чтобы угольная отрасль дотировалась. И мы создали комиссию, разработали программу и начали проводить реструктуризацию угольной отрасли. За 15 лет было закрыто более 100 шахт. На начало 90-х годов в отрасли работало 800 тыс. человек, сейчас осталось 120–150 тыс., но при этом мы в разы увеличили объемы добычи и производительность труда.

Когда шахты приватизировали, то те деньги, которые раньше пошли бы на дотацию отрасли, мы выдали в виде льготных займов новым собственникам шахт на модернизацию оборудования. Все это проходило планово, системно, хотя были свои негативные нюансы. Сейчас некоторые шахты заново открываются. Но с 2000 года мы уже не дотируем угольную промышленность.

ВЗГЛЯД: Что ждет угольную промышленность Украины? Интеграция с ЕС угрожает ее исчезновению?

А.С.: Одно из условий экономической интеграции Украины в ЕС – это отказ от дотаций энергетического сектора Украины, в том числе угольной отрасли. Это политика ЕС. Фактически это означает закрытие украинских шахт. И это уже прозвучало. Яценюк в феврале говорил, что им легче по 80 тыс. гривен выплатить каждому шахтеру и закрыть все шахты.

При экономической ассоциации с ЕС пострадает не только угольная промышленность Украины, пострадает все: металлургия, оборонка, тяжелое машиностроение. Если Киеву удастся подавить протестные настроения в Донбассе, провести выборы президента и выбрать «легитимного» президента, то правительство будет проводить политику, диктуемую ЕС и Америкой. Что будет происходить с Донбассом: с Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской и Запорожской областью? Что будет с Днепропетровским, Запорожским и Харьковским машиностроительными заводами, которые были в тесной кооперации с российской оборонкой? Думаете, Америке и Европе нужны будут эти заводы? Совершенно не нужны. Потому что часть украинских предприятий – это конкуренты Siemens, конкуренты General Electric и т.д. Что-то они просто закроют, а что-то купят и потом тоже закроют. Мы же проходили все это: открыли границы, а потом западные транснациональные корпорации позакрывали своих конкурентов.

Предприятия будут закрываться. О чем думают рабочие украинских заводов, рабочие Южмаша? Они разве не понимают, что потеряют рабочие места при такой резкой интеграции с ЕС, которую будет проводить та власть, которая в Киеве есть сейчас?

ВЗГЛЯД: Для украинской промышленности и населения Донбасса грядут страшные времена...

А.С.: За 23 года независимости украинские власти «профукали» экономику и страну. Это естественные последствия того, что они пытались создать свою государственность на ненормальных условиях – на ненависти к русским, а не на развитии экономики.

Если бы на Украине были умные руководители, то можно было бы уже давно грамотно модернизировать угольную отрасль и сохранить ее. Мы с 1993 года начинали модернизацию отрасли, кто им мешал делать точно так же? Но на Украине никто этим не занимался. Когда я приезжал на Украину в 2004 году во время первой оранжевой революции, я предупреждал, что надо бросить играть в политику, надо подумать о будущем угольной отрасли. Но там о будущем не задумывались ни олигархи, ни чиновники, ни профсоюзные активисты.

ВЗГЛЯД: Если рассмотреть другой теоретический вариант, когда Донбасс становится частью России, что в этом случае ждет угольную отрасль Украины?

А.С.: Если рассуждать теоретически, то если бы такое присоединение произошло, угольная отрасль Украины легла бы громадной нагрузкой на российский бюджет. Россия не будет в один миг закрывать шахты, как это хочет сделать ЕС. Но нам придется применить такую же схему постепенной реструктуризации угольной отрасли и ухода от ее субсидирования. Этим и пугает Киев шахтеров. Но мы этот процесс растянули на 15 лет. У нас-то каждую шахту закрывали решением правительства.

По аналогии с нашим опытом потребуется создать специальную комиссию во главе с министерствами, разработать госпрограмму, выделить приличные деньги на оценку, модернизацию перспективных и закрытие неперспективных шахт. Это будут затраты, сопоставимые с тем, что мы потратили на реструктуризацию угольной отрасли России за эти 15 лет.

Однако, во-первых, Россия, судя по позиции руководства страны, не собирается присоединять Юго-Восток Украины. Во-вторых, как я чувствую по личным контактам со знакомыми шахтерами в Донбассе, половина не настроена на вступление в состав России. Часть активистов, особенно в Западном Донбассе, в Днепропетровской области, поддерживают националистические взгляды. Мнения жителей Донбасса всегда были полярными.

Шахтеры прекрасно понимают, что если войдут в состав России, то будут проблемы. Если произойдет интеграция с ЕС, будут еще большие проблемы. Мои личные ощущения от общения с украинскими шахтерами: они параллельно ненавидят как нынешнюю нелегитимную киевскую власть, так и Януковича, который виноват в том, что довел страну до такой смены власти.

Одно меня поразило, что опрос даже прозападного киевского социологического центра показал, что 70% населения Юго-Востока Украины, начиная с Одессы и заканчивая Луганском и Харьковом, считает, что Украина должна быть дружественной с Россией страной, должна иметь тесные экономические связи и открытые границы с Россией.

ВЗГЛЯД: Какой же выход для шахтеров и для всего промышленного Донбасса?

А.С.: Единственное спасение для них – это восстановление нормальных экономических связей с Россией плюс постепенная плановая реструктуризация и модернизация промышленности. Тогда они смогут играть свою роль на мировом рынке. Но никого из политиков или экономистов, кто бы говорил об этом, не видно и не слышно.