Счетная палата (СП) считает, что существующая система госзакупок эффективна лишь на 40%. Так, ориентация на закупки простых продуктов по минимальной цене приводит к дроблению закупок сложной продукции, размыванию ответственности за конечный результат, а также к росту стоимости и сроков исполнения контрактов.
Закон о госзаказе – это кость в горле коррумпированных чиновников
Кроме того, несмотря на непрерывную коррекцию действующего законодательства (закон № 94-ФЗ), наблюдается снижение конкуренции. Показатель конкуренции снизился с 3,68 в 2005 году до 2,78 в 2010 году. Отсутствие действующих льгот и преференций производителям (поставщикам) продукции, работ и услуг для госнужд не мотивирует бизнес участвовать в секторе государственного рынка. Растут расходы по контрактам с единственным поставщиком.
Увеличилось в три раза и количество недобросовестных поставщиков с 2008 года. В результате выборочных проверок в 2009–2010 годах Счетная палата выявила нарушений в сфере закупок на более чем 2 млрд рублей.
О том, в чем проблема действующей системы госзакупок, газете ВЗГЛЯД рассказал председатель «Союза поставщиков государственного заказа» Максим Шишкин.
ВЗГЛЯД: Счетная палата в очередной раз обрушилась с критикой на существующую систему госзакупок. Дескать, выигрывают тендеры те, кто выставляет минимальную цену, а за конечный результат никто не несет ответственности. Вы согласны с такими аргументами?
Максим Шишкин: Аргументы, которые привела Счетная палата, совершенно неверные. Если государственный заказчик хочет получить качественный товар, то он вправе прописать это в техническом задании. Вот, к примеру, некоторые жалуются на то, что поставляется товар самого низкого качества. Допустим, в детский садик поставляют плохое мясо. Позвольте, но кто мешает вам описать в техническом задании качество мяса? Можно прописать даже мраморную говядину из Новой Зеландии. И поставщик будет обязан предоставить товар, соответствующий этим параметрам.
ВЗГЛЯД: Некоторые заказчики говорят, что они сталкиваются с трудностями в написании технических заданий. Кроме того, выигрывает тот, кто предоставит услуги по минимальной цене...
М.Ш.: Безусловно, побеждает тот, кто выставляет минимальную стоимость, но в рамках соответствия техническому заданию. Технические условия могут быть прописаны совершенно любые, пусть даже самые серьезные. С другой стороны, в обязанности заказчика входит контроль за выполнением заказа. Если нам надо оштукатурить стену, то заказчик может прописать в техническом задании самые качественные материалы, и он должен следить за соблюдением условий независимо от того, минимальной была цена или нет. Заказчик вправе даже не подписывать акт выполненных работ, если материалы в итоге были использованы некачественные. Кроме того, он может ввести данные в реестр недобросовестных поставщиков, а также получить 30% от стоимости госзаказа, которые были предоставлены в качестве обеспечения.
ВЗГЛЯД: Что же тогда не хватает?
М.Ш.: В принципе, все то, что необходимо для правильного госзаказа, уже сейчас есть в стране. Но больше всего меня беспокоит, что нет контроля ни за кем. Улучшить положение с госзакупками можно двумя звонками президента в Счетную палату и в прокуратуру. Президент должен сказать: «Господа, начинайте контролировать госзаказ». Сейчас существует взаимное нарушение. Поставщик может поставить некачественную продукцию, заплатив небольшую взятку чиновнику. При этом все акты о приемке будут подписаны.
Заказчики почему-то вовсе не контролируют поставщиков. Они только возмущаются, что им везут все самое дешевое. Кто мешает прописать в задании самое дорогое и получить это на выходе?
С другой стороны, нет контроля над государственным заказчиком. Дело в том, что 80% от всего объема госзаказов имеют коррупционную составляющую. Заказчик на самом деле не заинтересован, чтобы заказ был выполнен качественно и хорошо. Они получают откаты и входят в сговоры с поставщиками. И его никто не контролирует.
Мы, как общественная организация, очень часто вскрываем такие факты. К примеру, на аукцион пришли 7 участников, из которых 6 были отклонены. И в итоге выигрывает поставщик, который выставляет максимальный счет. Хотя по заявкам было видно, что другие поставщики предоставляли услуги более качественные и по более низкой цене. Но они были отклонены по формальным признакам. Все, как говорится, шито белыми нитками.
ВЗГЛЯД: А таких случаев много?
М.Ш.: Очень много. Мы говорим о таких случаях прокуратуре, контролирующим органам. Результат – ноль внимания. В лучшем случае они делают формальную проверку, которая не выявляет никаких нарушений. Причем случаи бывают вопиющие. Бывает даже такое, что проводят тендер на то, что уже сделано. Недавно было как раз такое – разыгрывался тендер на поставку большой партии мебели в общежитие на сумму 16 млн рублей. Я связался со студентами, которые мне сообщили о том, что мебель уже давно поставлена, чуть ли не месяц назад. То есть аукцион был чистой формальностью. В итоге мы вели битву по этому делу и победили. Но мы побеждаем очень редко.
ВЗГЛЯД: Вы считаете, что 94-ФЗ должен существовать?
М.Ш.: Хорошо, что он существует. Был принят 21-й закон о поправках к 94-ФЗ. Закон шаг за шагом улучшался. Надо этим путем идти. Но, с другой стороны, надо и активизировать контроль. Госзаказчик должен понимать, что если он хоть копейку украдет или подпишет акт о приемке заведомо плохого товара, то ему несдобровать. А что у нас получается – вскрывают серьезнейшие факты коррупции, дело даже доходит до суда, в итоге чиновник получает два года условно при том, что своровал 100 млн рублей.
ВЗГЛЯД: Но у нас же есть все механизмы контроля. Получается, что они не работают?
М.Ш.: У нас есть прокуратура, ФАС. Кстати, ФАС – это единственная служба, к которой у меня нет претензий. Есть Счетная палата, контрольно-ревизионное управление Министерства финансов. Нужно, чтобы эти ведомства занимались не странными внутренними делами, а чтобы реально контролировали, чтобы они осуществляли внезапные проверки по одному письму или звонку какого-то участника размещения заказа.