Экономический рост последних лет вызывает рост профсоюзного движения и увеличение трудовых конфликтов, вызванных борьбой трудящихся за повышение заработной платы и улучшение условий труда, констатирует Институт глобализации и социальных отношений. Спрос на квалифицированную рабочую силу растет, и наемные работники пытаются это использовать.
Доля заработной платы в себестоимости продукции остается в России одной из самых низких среди развитых стран
Доля заработной платы в себестоимости продукции остается в России одной из самых низких среди развитых стран, уступая не только уровню Западной Европы и США, но и Бразилии или Аргентины, сообщает ИГСО.
«Основной причиной народного возмущения все без исключения считают растущее расслоение общества», – говорит заместитель председателя Федерации независимых профсоюзов, руководитель комиссии по трудовым отношения и пенсионному обеспечению Общественной палаты РФ Олег Нетеребский.
Однако чем активнее становятся рабочие, тем больше сопротивляются работодатели. По данным ИГСО, российское законодательство о забастовках и Трудовой кодекс противоречат действующим международным нормам, что признает и Международная организация труда (МОТ).
«Российское законодательство не соответствует международным нормам в этом вопросе. Россия сегодня не может предоставить возможностей работникам реализовать права на забастовки», – подтверждает лидер «Единства».
По формальным признакам почти все забастовки признаются нарушениями ТК. За два года ни одна из забастовок в России не была признана легальной. Так, в августе на АвтоВАЗе в Тольятти забастовка была признана незаконной, потому что профсоюз не собрал предварительно собрание всех членов предприятия – а их 100 тыс. человек.
«Я считаю, что нужно обращаться за поддержкой в Международную организацию труда, – говорит Золотарев, – и таким образом влиять на скорейшее изменение законодательства о забастовках».
Участники конфликта после заявления претензий к работодателю должны обратиться в органы трудового арбитража. Однако таких организаций нет в половине регионов России. Таким образом, профсоюз, планирующий забастовку, заведомо становится нарушителем закона, поясняет директор ИГСО Борис Кагарлицкий.
Олег Нетеребский в свою очередь указывает на несколько узких мест в современном законодательстве. Во-первых, непонятно, кто должен брать на себя ответственность за забастовки. Он считает, что это не обязательно должен быть совет трудового коллектива, вполне законным может быть мнение профсоюза, если в него входит больше 50% работников предприятия.
Во-вторых, в мире принята процедура досудебного и дозабастовочного урегулирования конфликтов. Для этого предусмотрен прописанный и в российском законодательстве путь решения спора с помощью или посредника, или трудового арбитража. Но почти нигде в стране их нет.
«Института посредников у нас не создано, – поясняет Нетеребский. – А трудовой арбитраж, пожалуй, работает только в Москве».
В-третьих, состоявшаяся забастовка часто становится преступлением из-за нарушения процедуры ее проведения. Потому трудовой арбитраж мог бы, по мнению зампреда ФНПР, взять на себя формальную сторону дела. Кроме того, трудность вызывает и согласование минимума работ в период остановки предприятия – как правило, тут тоже нужна третья, незаинтересованная сторона. Помочь могла бы система социального партнерства – чтобы спорящие могли обращаться в вышестоящие органы, если им не могут помочь на месте.
Комиссия по трудовым отношения и пенсионному обеспечению Общественной палаты намерена заниматься этим вопросом уже с этой недели. Ее цель – обобщить предложения заинтересованных организаций и лиц по этому вопросу и сделать их основой будущих поправок в закон.
Пока же, по данным ИГСО, забастовки продолжаются, но не более суток, а затем прекращаются решением суда. При этом доходит до избиений участников стачек и незаконных увольнений после них, причем «значительная часть репрессий осуществляется на основе действующего законодательства, которое интерпретируется судами, администрацией и местными властями».