Процесс подписания Россией Киотского протокола находится на начальной стадии. Это позволяет экспертам считать, что в нашем правительстве не создана специальная группа, которая бы готовила материалы и варианты российских подзаконных актов для Киотского соглашения. Именно поэтому Россия вновь стала торговаться.
Жесткие обязательства
Россия отнюдь не является крупнейшим загрязнителем атмосферы, тогда как более крупные загрязнители не несут достаточно жестких обязательств
Комментируя итоги переговоров Владимира Путина на саммите Россия – ЕС, министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что обязанности России по Киотскому протоколу должны стать предметом новых переговоров.
«Мы однозначно будем учитывать тот факт, что нынешние обязательства России по Киотскому протоколу не вполне справедливы. В них не учитывается то, что Россия отнюдь не является крупнейшим загрязнителем атмосферы, тогда как более крупные загрязнители не несут достаточно жестких обязательств по сокращению выбросов парниковых газов».
Эти «крупные загрязнители» настаивают на ратификации документа с начала 90-х годов, хотя как раз на них ложатся основные выплаты за превышение установленного для данной страны объема выбросов в атмосферу вредных газов. Сам протокол определяет количество выбросов, которое не должно увеличиваться в результате промышленной деятельности всех государств, которые его подписали. Для каждой страны-участницы установлен свой порог. Более того, у некоторых есть так называемый запас – разница между тем, сколько разрешено «произвести» и тем, сколько они на самом деле выбрасывают. И этот «запас» они могут продать всем, чье производство выделяет вредных газов свыше дозволенного. Это и называется «продать квоты».
Формальный характер
Глава РАО ЕЭС Анатолий Чубайс |
Но, несмотря на то, что Россия подписала Киотский протокол в ноябре 2004 года, пока это соглашение для России носит формальный характер. Ведущий аналитик Центра политической конъюнктуры Алексей Барских заявил в интервью газете ВЗГЛЯД: «Ратификация протокола предполагает разработку подзаконных актов, регулирующих его действие, а в России до сих пор нет структуры, которая занимается вопросами Киотского соглашения. В частности, поэтому до сих пор не выбран способ продажи квот».
Вокруг того, как именно Россия будет продавать квоты, фактически и идет война, считает Барских. Правительство хочет проводить сделки на государственном уровне и получать дополнительный доход. Промышленные предприятия, в частности РАО ЕЭС, хотят продавать квоты сами, так как деньги до предприятий могут не дойти.
Не заинтересованы в торговле квотами пока что только угольная и алюминиевая отрасли, у которых наблюдается значительный объем вредных выбросов. Следует отметить, что максимальный допустимый уровень загрязнений рассчитан для России по данным 1991 года, когда производительность отечественной промышленности была наивысшей. С тех пор только две отрасли – алюминиевая и угольная – вернули объемы производства на уровень 1991 года. Нефтеперегонные заводы, в отличие от нефтепровода, на полную мощность так и не заработали. Остальные вообще находятся на стадии восстановления.
Если правительство победит в схватке за способ торговли квотами, это принесет в бюджет по нынешнему соглашению не больше 350 млн. долларов. По мнению главного экономиста UFG Ярослава Лисоволика, эти деньги будут направлены в Стабфонд или положены на какой-либо другой накопительный счет.
Реалистичные данные
Если правительство победит в схватке за способ торговли квотами, это принесет в бюджет порядка 350 млн. долларов (фото ИТАР-ТАСС) |
По мнению директора Института глобализации климата и экологии Юрия Израиля, даже плановый показатель выручки, которую могла бы получить Россия от протокола к 2012 году, варьируется от 250 до 350 млн. долларов.
Теоретически Россия могла бы продать около 500 млн. «свободных» тонн вредных газов по цене 5 долларов за тонну. В стопроцентном масштабе выручка от этого могла составить 2,5 млрд. долларов. Но даже если исходить из того, что сейчас размер запасов России на эмиссию парниковых газов составляет всего лишь 29%, сумма от продажи будет выше запланированной, по крайней мере, на 375 млн. долларов.
По данным научно исследовательской группа Киотского протокола соглашение могло принести прибыли вообще 4 млрд. долларов в год, что на порядок больше запланированного.
Ярослав Лисоволик находит данные Юрия Израиля более реалистичными. Но все не столь однозначно. «Многое будет зависеть от темпов роста промышленного производства, – пояснил он корреспонденту газеты ВЗГЛЯД. – Если увеличение ВВП будет осуществляться через расширение сферы услуг, экологических проблем будет меньше. Соответственно, будет больше свободных квот, которые принесут дополнительные деньги».
Развитие же промышленности может привести к тому, что не нам, а мы будем платить. Но, как бы то ни было, Ярослав Лисоволик уверен, что экономические издержки компенсируются политическими дивидендами, полученными от разрешения Евросоюза на вступление в ВТО.
Хотя многие, в том числе и председатель президиума Института проблем глобализации Михаил Делягин, уверены, что спешка при вступлении в ВТО тоже не нужна, так как и она может ударить по карману российского производителя.
К тому же пока рассчитывать на прибыль от Киота слишком рано. Ведь, как уже говорилось, в России не подготовлена правовая почва для совершения сделок подобного рода, а пока это не сделано, ни о каких продажах квот речь идти не может. Когда завершится процесс подписания необходимых подзаконных актов – неизвестно даже в правительстве, поэтому пока наши алюминиевые и угольные «монстры» могут спать спокойно.