26 апреля были объявлены финалисты премии «Национальный бестселлер» («Нацбест») – альтернативной литературной награды, фактически не уступающей по значимости респектабельным «Русскому Букеру» и «Большой книге». Обладатель «Нацбеста»-2011 станет известен 5 июня.
Не исключаю победу того же Быкова, который сейчас кажется либералам, по причине их общей глупости, этакой палочкой-выручалочкой
Среди шести претендентов – уже удостаивавшийся «нацбестовских» лавров Дмитрий Быков*, букеровский лауреат Михаил Елизаров, а также Сергей Шаргунов и Андрей Рубанов. Помимо обычной премиальной интриги в этом году образовалась еще одна – специальное жюри должно выбрать лучшего из десяти лауреатов «Нацбеста» прошлых лет; имя того, кому достанется «Супер-Нацбест», огласят 29 мая.
Основатель и ответственный секретарь премии критик Виктор Топоров рассказал газете ВЗГЛЯД, за счет чего его детище побивает конкурентов и чем чревата для литературы стагнация общества.
ВЗГЛЯД: Виктор Леонидович, только что стали известны имена шести авторов, из числа которых будет выбран очередной лауреат основанной вами премии. Насколько я знаю, к наличию в списке нового романа Дмитрия Быкова «Остромов, или Ученик чародея» вы отнеслись скептически, что было связано, в частности, с некоторыми обстоятельствами голосования. А как вам остальные пять книг? Можно ли сказать, что это лучшие книги последнего времени?
Виктор Топоров: Можно. Это, скажем так, пять из десяти лучших. А это высокий процент.
ВЗГЛЯД: Кого из тех, кто не попал в короткий список, вы хотели бы в нем увидеть?
В.Т.: Прежде всего Владимира Лорченкова с книгой «Табор уходит». Это надо прокомментировать отдельно. Я полтора года пропагандировал и рекламировал Володю Лорченкова, а он, тем не менее, не получил в «Нацбесте» ни одного балла. Этот факт сам по себе доказывает, что премия абсолютно независима от меня, что я не имею на нее никакого влияния.ВЗГЛЯД: Среди финалистов оказался петербургский писатель, выступающий под псевдонимом Фигль-Мигль. Его знают не столь многие, это пока еще в значительной степени локальное культовое явление. Как вы думаете, поможет ли ему «Нацбест» стать более известным?
В.Т.: Не думаю, что он выиграет, хотя и не могу этого исключать. Это тонкий писатель, чьи вещи рассчитаны на пять-семь процентов от общего числа читателей серьезной литературы, которых и без того немного. Автор, у которого очень сильна петербургская нота. Явление на любителя – как мадера или рокфор.
ВЗГЛЯД: В этом году в рамках премии будет осуществлен беспрецедентный проект: один из лауреатов прошлых лет получит приз «Супер-Нацбест» за уже премированный текст, награду для лучшего из лучших, этакий аналог английского «Букера Букеров»...
В.Т.: Честно говоря, «Супер-Нацбест» меня не очень интересует. Это выдумка не моя, а издателя Константина Тублина. Более того, это противоречит той идее, которую вкладываю в «Нацбест» я и которая выражается слоганом «проснуться знаменитым». Проснуться знаменитым можно только однажды. А та идея, что писатель проснется чуть более знаменитым, чем раньше, не кажется мне удачной. Но, тем не менее, поскольку эта затея объективно способствует раскрутке «Нацбеста», я проект Тублина поддерживаю.
ВЗГЛЯД: Практически все претенденты на «Супер-Нацбест» – люди именитые. Как вы думаете, может ли произойти так, что на выбор жюри повлияет не столько конкретный текст, сколько общая репутация кого-либо из этих писателей?
В.Т.: Да, в принципе так может произойти. Я, например, не исключаю победу того же Быкова, который сейчас кажется либералам, по причине их общей глупости, этакой палочкой-выручалочкой. А вот что касается, скажем, Проханова, то для меня совершенно очевидно, что этот феномен умер вместе с «Господином Гексогеном».
ВЗГЛЯД: «Нацбест» существует уже 11-й год. Оказывает ли он серьезное влияние на чьи-то вкусы и предпочтения, на то, что происходит в других литературных «епархиях»?
В.Т.: Рискую ответить нескромно, но, конечно, оказывает. Две трети наших лауреатов «продублированы» премией «Большая книга». А еще представители той же самой премии сетуют, что у них слишком большой наплыв изданий серии ЖЗЛ и что этот наплыв их уже «задавил», а мы от рассмотрения «жэзээловских» книг отказались несколько лет назад. Голосование по этим книгам – это голосование в пользу героя, а не автора. Так что мы идем впереди, опережаем всех по концептуальности. Потому что я – единственный человек в премиальном процессе, у которого есть мозги.
ВЗГЛЯД: А в целом «Нацбест» оправдывает возлагавшиеся на него надежды?
В.Т.: Да. «Нацбест», фактически, пережил «Букера» и, будем надеяться, переживет еще много кого. Но есть одно обстоятельство, которое я воспринимаю как трагедию. За годы существования «Нацбеста» ни в нашей стране, ни в нашей литературе не произошло обновления элит. Соответственно, не произошло этого обновления и в «Нацбесте».
ВЗГЛЯД: То есть, например, круг людей, из которого «рекрутируется» жюри, по сути, остается одним и тем же...
В.Т.: Легко разнообразить состав малого жюри, определяющего непосредственно лауреатов, поскольку оно формируется по принципу широкого общественного представительства. Сюда могут приглашаться новоиспеченные знаменитости, баловни года и т.п. В этом году малое жюри у нас возглавляет Ксения Собчак, а ее конкуренткой при обсуждении кандидатур была Анна Чапман. А вот большое жюри, формирующее список финалистов, наши профессиональные литературные эксперты – это те же люди, что были десять лет назад. Да и писатели, в общем-то, те же. Отсутствие ротации, закупорка, тромб. Тромб в обществе и в литературе. А к чему приводит тромб, известно.
ВЗГЛЯД: Появление Ксении Собчак в качестве председателя жюри, наверное, сделает премии большую дополнительную рекламу среди тех, кто не следит за литературной жизнью...
В.Т.: Думаю, что это, как и все наши удачные решения, откроет возможность для взаимной рекламы. Да, это сделает рекламу премии среди поклонников Ксении Собчак, но это также сделает рекламу Ксении Собчак как молодой интеллектуалке, а не как ведущей «Дома-2».
* Признан(а) в РФ иностранным агентом