Юбилейный, 10-й Международный фестиваль балета Dance Open в этом году, как обычно, приготовил поклонникам множество сюрпризов. В Северную столицу приехали не только лучшие солисты российского балета – из Москвы, Казани, Перми, Екатеринбурга, Новосибирска, но и звезды ведущих балетных трупп мира – American Ballet Theatre, New York City Ballet, Royal Covent Garden, Paris Opera Ballet.
В балет отец отдал меня… в наказание за детское непослушание. «Будешь с девчонками танцевать в балетной школе!» – сурово сказал мой папа
Среди блистательных номеров балетной классики и балетного модерна на последнем Гала-концерте юбилейного фестиваля появился и специальный гость Dance Open – Stars of «Rock the Ballet», балетная труппа из Америки, танцевальный стиль которой объединяет классическую технику балета, джаз, рок-балет, брейк, хип-хоп.
Руководитель этой уникальной труппы, уже покорившей не только Америку, но и Европу, суперзвезда американского балета, выпускник вашингтонской Kirov Academy of Ballet (которую основал экс-руководитель балета Кировского, а ныне Мариинского театра Олег Виноградов – прим. ВЗГЛЯД) Раста Томас рассказал газете ВЗГЛЯД, что он думает о современном балете.
Парадокс, но забавная американская пословица «Brake a leg!» («Сломай ногу!»), что соответствует русскому «Ни пуха, ни пера!», сыграла в жизни тридцатилетнего солиста балета, что называется, решающую роль. И совсем не метафорическую. Когда Расте Томасу было всего два года, он попал вместе с родителями в автокатастрофу и серьезно покалечил ногу. Перелом был настолько сложным, что врачи сомневались, будет ли вообще мальчик ходить, не то что танцевать...
ВЗГЛЯД: Раста, именно хореография помогла вам тогда вылечиться?
Раста Томас: Начиналось все не с хореографии, а с тхеквондо: врачи считали, что это поможет восстановить поврежденную ногу. А в балет отец отдал меня... в наказание за детское непослушание. «Будешь с девчонками танцевать в балетной школе!» – сурово сказал мой папа. И пришлось (не знаю, может, именно из-за детского упрямства) не только терпеть «девчоночью» компанию и хореографические классы, но и научиться... танцевать лучше всех. С 12 лет учился в Кировской академии балета в Вашингтоне, потом в Kennedy Center for the Arts. А в 13 лет стал самым юным обладателем балетной премии Paris International Dance Competition (приз жюри Парижского международного конкурса танца). Был примой American Ballet Theatre, танцевал как приглашенный солист балета на многих сценах мира. И даже в Мариинском театре у меня был контракт.
Труппа Расты Томаса состоит в основном из мужчин (фото: rastathomas.com) |
ВЗГЛЯД: Перед вами была звездная карьера примы классического балета, и вдруг вы делаете такой решительный поворот... Почему?
Р.Т.: Я видел публику, которая приходит на классический балет, и понимал, что часто это зрители, которые, в том числе и по своему материальному положению, могут позволить себе недешевое удовольствие – прийти на балет. Это статусно, но я думаю, что современному зрителю просто классический танец неинтересен.
ВЗГЛЯД: И вы решили, что смешение разных стилей – такой «балетный микс» или «танцевальный фьюжн» – это то, что отражает вкусы современного зрителя?
Р.Т.: Классический балет останется основой нашего танца, это язык, «словарь», на котором всегда будет «разговаривать» танец. Но надо уметь использовать эти «слова» для нового, современного языка балета. Мы берем «хореографическую лексику» из джаза, брейка, хип-хопа и творим новое слово, чтобы оно было интересно и, если хотите, развлекательно.
ВЗГЛЯД: Но ведь классический балет всегда считался серьезным искусством, а не просто развлечением...
Р.Т.: Дело не только в «развлечении». Соединение классики и современных стилей – это игра, это свобода, это выражение внутренней энергии. Надо создать танец, который позволит танцору выразить эту внутреннюю свободу.
ВЗГЛЯД: Такие разные стили не сопротивляются друг другу, когда оказываются в одном танце? Элитная классика и демократический хип-хоп не противоречат друг другу?
Р.Т.: Я был воспитан в традиционной хореографической школе и понимаю, что танцору, который много лет исполняет только классику, очень трудно перейти с этих движений на джаз или хип-хоп. Но если ты молод, если живешь в окружении такой многообразной культуры, то естественно переходишь от одного стиля к другому. Танец – это сама жизнь, это все наши движения. Вот вы держите ручку в руке и, задавая мне вопросы, записывая, тоже «танцуете», только одной рукой.
Может, самое сложное в нашей хореографии – это как раз классический танец... Но я не делаю различия, деления на «высокий» стиль и «низкий» – нельзя здесь дискриминировать какой-то стиль. Пусть зритель сам сделает выбор. Сделать счастливыми всех не удастся все равно, но предоставить право выбора можно.
ВЗГЛЯД: И где вы находите солистов для такой своеобразной труппы – в хореографических школах или ночных клубах?
Р.Т.: Можно найти солиста даже среди уличных танцоров, главное, чтобы он обладал способностью и талантом «лавировать» между стилями, чтобы «швы» между переходами от одного стиля к другому были не видны. И второе очень важное качество – это любовь танцовщика к танцу. Танец не должен быть только принадлежностью сцены. Я смотрю на своих танцоров: они уходят со сцены, идут по коридору – и танцуют, садятся в лифт – и продолжают танцевать. Танец – это их личность. Искусство не должно быть искусственным. Публика должна чувствовать, что танец – это твое естество. Вот что для меня важно в моих солистах! И, конечно, важно, как выглядит танцор, мы стараемся выбирать красивых солистов. А где я найду такого человека – увижу на YouTube, по телевидению, на концерте, в спектакле, найду в хореографической школе или в клубе – не имеет значения.
ВЗГЛЯД: Большинство солистов вашей труппы – это мужчины?
Р.Т.: Во-первых, это тоже связано с разрушением стереотипов: исторически сложилось, что классика – это хореография солисток, мужчина здесь, скорее, партнер. А в современном танце преобладает мужчина. Но все-таки в нашей труппе есть шесть солисток, а хореографией «Rock the Ballet» занимается сегодня моя супруга (она же солистка нашей труппы) Адриен Катерна. Мы знакомы с Адриен с детства, она тоже, кстати, училась в Кировской академии, и сегодня я могу быть генератором идей, которые воплощает на сцене именно Адриен. Хотя на самом деле в создании наших балетных шоу участвует и вся труппа – идеи, находки могут предлагать все. А отдельную, чисто женскую труппу, которая называется Pretty Girls, создала, кстати, и сама Адриен. Пока это дружественная нам, Bad Boys, труппа, но, может, когда-нибудь наши коллективы сольются в одну труппу. Посмотрим. Ведь уже сейчас мы в год даем более 200 выступлений.
ВЗГЛЯД: В истории хореографии существовал феномен русского балета, а что бы вы назвали феноменом американского балета?
Р.Т.: Я думаю, что не существует понятия «американский балет», потому что феномен Америки в том, что мы берем все лучшее из мирового искусства и создаем особый синтез самого лучшего. Даже одна из ведущих американских трупп – New York City Ballet – была основана Баланчиным, в ней работал Михаил Барышников (сейчас с этой труппой сотрудничает Алексей Ратманский, хореограф и экс-руководитель балета Большого театра в Москве – прим. ВЗГЛЯД)... Можно ли это назвать американским балетом? Думаю, что и будущее танца как раз за синтезом, соединением разных стилей.
ВЗГЛЯД: Вы с труппой «Rock the Ballet» сумели покорить даже избалованную хореографией Европу. Как вы думаете, что привлекло ценителей балета в такой нетрадиционной хореографии?
Р.Т.: Не могу сказать, чтобы в Европе «Rock the Ballet» понравился всем. Но большинство зрителей, наверное, почувствовали в нас такую новую, свежую струю. Интересно, что на первые наши европейские спектакли приходила традиционная балетная публика, а в следующие вечера в зале появлялись очень разные люди, разных социальных групп, разных возрастов. Мы были интересны не только балетоманам.
ВЗГЛЯД: Когда-то вы назвали героями своей жизни Майкла Джексона, Михаила Барышникова, Брюса Ли. Кто-то из них видел ваши постановки?
Р.Т.: Мы были знакомы с Майклом Джексоном. Я думаю, что это был один из самых мягких и скромных людей, но он более чем кто-либо умел дарить людям радость. Конечно, повторить танец Майкла Джексона мы не можем – лучше него мог танцевать только он! Но если артист использует элементы его танца – это возможно. Мы ставили танцы и на песни Элтона Джона, и на музыку групп Queen, U2, песни Фрэнка Синатры, Джеймса Брауна, Ленни Кравитца, под джаз и классику, хип-хоп... Моя новая идея – включить в хореографию даже степ, чечетку. В танце все возможно – главное, чтобы он был удовольствием. Энергия радости должна передаваться от танцора зрителю. Только в этом я вижу будущее балета.