Правда, пока опыт в этом направлении у Сигаловой скорее негативный: ее «Мадам Бовари» не задержалась в репертуаре театра им. А.Пушкина (не помогло даже то обстоятельство, что театром руководит супруг Аллы Михайловны Роман Козак).
Однако в последнее время, пожалуй, наибольшее внимание привлекает ее деятельность в качестве преподавателя. Точнее, не сама даже деятельность, а ее феноменальные результаты.
Неоклассический период
Двум постановкам следовало бы поменяться названиями: прежнюю переименовать в «Кармен. Игры», а нынешнюю – в «Стравинский. Этюды
Даже на общем фоне вызывающих повышенный интерес студенческих спектаклей работы, сделанные Сигаловой в качестве педагога-репетитора с учащимися Школы-студии МХАТ, выделяются необычной судьбой.
Прошлогодний спектакль «Кармен. Этюды» из дипломного превратился сначала в репертуарный (он до сих пор играется теперь уже профессиональными молодыми актерами на Новой сцене МХТ), а затем еще и получил номинацию на «Золотую маску».
Премьера «Стравинский. Игры», хотя и эта работа изначально создавалась как учебная, вообще была сыграна в феврале в Нью-Йорке в центре Михаила Барышникова в присутствии самого мэтра, получила от него высокую оценку, после чего уже была несколько раз показана в Москве на сцене центра «На Страстном».
Название «Стравинский. Игры» уже самой формулировкой вольно или невольно отсылает к предыдущей работе со студентами школы-студии – «Кармен. Этюды».
Сигалова, конечно, убеждена и прямо говорит об этом, что новое сочинение – совершенно самостоятельное, прежнее – забыто, а в «Стравинском» она шла от индивидуальностей студентов.
Тем не менее и непрофессионал обратит внимание, что в «Стравинском» используются порой те же приемы и решения, что и в «Кармен»: например, когда аморфная масса быстро и неожиданно распадается на пары или когда участники действия выстраиваются в линию по диагонали сцены.
Интереснее, однако, наблюдать не за сходством, а за различиями. В спектакле «Кармен. Этюды» под музыку «Кармен-сюиты» Бизе – Щедрина участники разыгрывают пластические упражнения, в основном ансамблевые. Хотя выделяется и тройка солистов во главе с Игорем Тепловым – самым высоким и мускулистым на почти полностью влившемся теперь в труппу театра им. А.Пушкина курсе (чуть позже он сыграл в «Мадам Бовари» Сигаловой Леона Дюпона).
Там все начинается как учебное занятие, постепенно страсти накаляются, но в кульминационный момент игровое начало побеждает: «Кармен» после легкого обморока попила водички, скушала яблочко – укрепила молодой растущий организм витаминами – и вперед.
При этом в «Кармен» есть все, что необходимо Сигаловой для полноценного художественного высказывания, но, в отличие от той же неудачливой «Мадам Бовари», нет ничего лишнего.
То же яблоко хотя бы – универсальный как для антично-языческой, так и для иудео-христианской культурной мифологии символ соблазна и совращения. И в самом начале представления девушки впиваются в зеленые яблоки зубами и танцуют, удерживая их во рту, пока с губ стекает сок.
При этом прямого соотнесения сюжета повести и балета в сигаловской «Кармен» нет.
Номер на тему хабанеры решен как ансамблевый мужской танец, в котором молодые самцы попарно выясняют отношения, а танец на тему Тореадора, наоборот, как сольный женский, Кармен-студентка отплясывает его на столе в окружении вожделеющей толпы.
Сигалова прекрасно обходится совсем без текста (если не считать вносящих в пластическую симфонию зрелой страсти ноту юношеской иронии реплик типа «Я его первая нашла» или «Воды, воды!»).
То есть «Кармен. Этюды» – легкий, ненавязчивый, тотально самоироничный экзерсис. «Стравинский. Игры» строится в целом по тому же принципу: он начинается с как бы случайной игровой завязки, напряжение нарастает постепенно, персонажи, выходящие поначалу в мешковатых пиджаках, избавляются от них.
В хореографии ненавязчиво, но явно прослеживаются мотивы славянской этники, элементы обрядовых танцев. Хотя сама Сигалова такое влияние отрицает – по-моему, напрасно, учитывая, что сам музыкальный материал, «Свадебка» и «Весна священная», вдохновленный фольклорно-мифологическими и ритуальными мотивами, располагает к такого рода ассоциациям.
Симфония в трех движениях
А вот иронии, вопреки жанровому определению «Игры» в названии спектакля, здесь, в отличие от «Кармен», нет и в помине. «Стравинский» по общему настроению – спектакль довольно мрачный, если не сказать трагический. Пожалуй, двум постановкам следовало бы поменяться названиями: прежнюю переименовать в «Кармен. Игры», а нынешнюю – в «Стравинский. Этюды».
И самое главное – если «Кармен» была все-таки спектаклем ансамблевым, то «Стравинский» построен на противостоянии, условно говоря, солиста-протагониста и кордебалета.
Противостоянии жестком, драматичном и завершающемся смертью героя.
Любопытно, что эту, если все-таки можно так сказать, главную партию у Сигаловой исполняет один из двух обучающихся на курсе Райкина американцев, Казимир Лиски.
Говорят, Барышников, отсматривая спектакль в Нью-Йорке, его выделил особо. Хотя сама Сигалова признается, что, приступая к работе, точно знала, кто будет танцевать эту роль, и в солисты был определен совсем другой студент.
«Но жизнь умнее нас, она берет за руку и показывает: не этот, а вон тот», – в своей категоричной манере объясняет выбор Казимира Алла Михайловна.
Конечно, участники спектакля не профессиональные танцоры, у них нет специальной балетной подготовки, технически им не всегда просто выполнять задачи, которые перед ними без всяких скидок ставит хореограф-педагог.
И пока это очень заметно, особенно в сравнении с «Кармен». Правда, «Кармен. Этюды» мне довелось смотреть уже в качестве репертуарного спектакля, сыгранного и отточенного, а у «Стравинского» пока еще статус студенческой работы.
О перспективе дальнейшей судьбы новой постановки с учащимися школы-студии Сигалова также не распространяется: «Я свое дело сделала, и если кто-то захочет заработать на спектакле денег, меня это уже не касается».
Надеюсь, что заработать кому-нибудь захочется – жалко будет, если «Стравинский. Игры» разделит обычную судьбу дипломных спектаклей. У МХТ, насколько мне известно, планов в отношении «Стравинского» пока нет, но, скажем, в репертуар «Сатирикона», где всегда ценили пластику и куда по окончании школы-студии наверняка придут райкинские студенты, спектакль вполне мог бы вписаться.