Рейтинг переводных изданий художественной литературы – в этой рубрике газеты ВЗГЛЯД.
1. Лоренс Даррел. Авиньонский квинтет: Quinx, или Рассказ Потрошителя. Перевод Л.Володарского (Б.С.Г.-ПРЕСС)
Детективный сюжет – не больше чем способ разбросать завалы, скрывающие подспудные мотивации поступков
Последняя, пятая книга знаменитой – теперь уже и у нас – пенталогии Лоренса Даррелла (первые четыре: «Месье», «Ливия», «Констанс», «Себастьян»). Его тетралогия «Александрийский квартет» давно и прочно заняла место в культурном обиходе российских читателей, пришла пора познакомиться и с очередной серией европейского классика (отметим, что творчество знаменитого зверолюба Джеральда Даррелла всегда было популярно в СССР, а вот о его куда более известном брате знали лишь единицы). В последней книге квинтета те же темы: путешествие по барочным городам и закоулкам сознания, тяготы истории, вливающиеся в личные трагедии, мистические загадки и бурлеск.
2. Филип Дик. Всевышнее вторжение. Перевод М.Пчелинцева («Амфора»)
Трилогию «Валис» харизматичный Филип Дик считал своим opus magnum. У нас пока был издан только первый том (тоже называется «Валис»), который оставил столь же странное, сколь и сильное впечатление. Теперь пришла очередь продолжения. Как и в первом романе, фирменный динамичный стиль повествования не то чтобы совсем отсутствует, но превалируют глобальные философские обобщения, что, впрочем, уравновешивается его замечательной иронией. Такое впечатление, что Дику уже не нужна условно-фантастическая декорация, чтобы писать о своих видениях и прозрениях. Ждем третьего тома.
3. Макс Фриш. Тяжелые люди. Перевод С.Ромашко («Текст»)
Один из ранних, неизвестных у нас романов Фриша, написан в 1943 году. К ранней прозе больших стилистов всегда относятся подозрительно, неизбежно сравнивая ее с поздними достижениями, но, согласитесь, Достоевский был бы неполон без «Хозяйки», а Манн без «Будденброков». Соблазн полноты довлеет над определенной частью читателей, им подавай все и желательно сразу. Для таких выпускаются полные собрания сочинений в одном томе мелким шрифтом на рисовой бумаге, пока, впрочем, не у нас. Поклонники интеллектуальной прозы Фриша наверняка найдут в «Тяжелых людях» параллели к любимому им с пеленок «Гантенбайну», а читатели, впервые подступающие к прозе швейцарского классика, получат хороший импульс к знакомству с его жестоким творчеством.
4. Айрис Мердок. Лучше не бывает. Перевод Е.Шварц («Лимбус Пресс», издательство К. Тублина)
Детективный сюжет в этом романе – не больше чем способ разбросать завалы, скрывающие подспудные мотивации поступков главных героев. Великосветские и политические интриги – не более чем возможность обнажить скрытые нервы личных страстей. Жанровая завлекательность быстро теряет свою остроту, уступая место замечательной прозе давно любимой нами англичанки. Добавим, что книга под вторым названием – «О приятных и праведных» – вышла в другом издательстве в другом переводе. Дело по нашим временам нехитрое. Мы предпочтем перевод, выполненный замечательным современным поэтом Еленой Шварц.
5. Питер Акройд. Лондонские сочинители. Перевод И.Стам («Иностранка»)
Акройд давно любим нашими читателями, и каждая его книга – гарантированный успех у любителей умной, но не очень мудрой, культурной, но в границах разумного прозы. Его романы обычно переносят нас в другую эпоху, в «Лондонских сочинителях» детективная интрига развивается в Лондоне начала XIX века и связана с неизвестными рукописями Шекспира. Особая прелесть текста состоит в том, что его герои – известные (увы, не всем нам столь широко, как английскому читателю) писатели и культурные деятели той эпохи. Наверное, такой роман на русской почве мог бы написать Акунин, если бы он не ограничивал себя рамками сугубо массовой литературы, даже в ее интеллектуальном изводе.
6. Иэн Макьюэн. Суббота. Перевод Н.Холмогоровой («Росмэн»)
Действие этого романа формально укладывается в один день, но, само собой, герой вспоминает прошлое и прикидывает варианты будущего, так что мы все время находимся в динамичной микровселенной. Если учесть, что герой «Субботы» является нейрохирургом, то можно представить, какие внутренние монологи нас ожидают. Но поток сознания давно уже не авангард, а всего лишь один из приемов описания реальности. Этот роман Макьюэна, равно как и другие его произведения, сложен как запутанный пасьянс, когда одна комбинация дает ход другой и все заканчивается неизбежно и неожиданно. Роман удостоен в Великобритании премии Джеймса Тейта Блэка, малоизвестной у нас, но весьма почетной на родине автора.
7. Филипп Рот. Американская пастораль. Перевод В.Кобец и Н.Кулаковой («Лимбус Пресс»)
Медленно, но верно издаются у нас книги Филиппа Рота, очень «неудобного» американского прозаика. Он все время выставляет счет – то ли родной Америке, то ли вообще «условиям человеческого существования». Роман «Американская пастораль», удостоенный Пулитцеровской премии, не является исключением. Семейная, национальная и политическая преемственность, материальное благополучие, правила бизнеса – все летит коту под хвост, остается только личный ад героя. «Кто тебе сказал, что ты должна быть счастливой?» – спрашивал Мандельштам у своей супруги. А вот американцам сказали, и даже записали это в конституции. Впрочем, зафиксированное в ней «стремление к счастью» люди понимают по-разному. И только мы, русские, знаем про «покой и волю». Право на стремление к которым, возможно, стоит внести в нашу конституцию.
8. Милан Кундера. Жизнь не здесь. Перевод Н.Шульгиной («Азбука-классика»)
Второй роман Милана Кундеры, начатый во время Пражской весны, законченный в 1970 году и изданный через три года в парижском «Галлимаре». Есть соблазн считать этот роман автобиографичным – юный герой любил не только девушек, но и коммунизм. С возрастом оказалось, что оба эти чувства были слишком наивны и действительность куда как прозаична, а то и жестока. Предательство и поэзия, политика и эротика, конформизм и идеалы взбиваются на протяжении всей книги в густую и пленительную прозу.
9. Пол Боулз. Вверху над миром. Перевод В.Нугатова (Kolonna Publications & Митин журнал)
Последний роман Пола Боулза посвящен его излюбленной тематике – уверенные в себе иностранцы в чужой среде, которая оказывается сначала загадочной, потом враждебной, а потом и смертельно опасной. Разумеется, новое окружение лишь проявляет качества, изначально заложенные глубоко в подсознании путешественников. В этом романе «краем ночи» для двух американцев окажется Панама. Даже когда читатель узнает на последних страницах разгадку жутких событий, все равно останется странный осадок – что из происходящего было частью психоделического трипа, а что реальностью? И, кстати, что такое реальность и насколько она одинакова для всех?
10. Артур Миллер. Фокус. Перевод В.Михайлина («Текст»)
Роман знаменитого американского драматурга, написанный в 1945 году, посвящен такой диковатой для нас теме, как антисемитизм в США. Парадокс сюжета состоит в том, что герой романа отнюдь не еврей, а совсем даже наоборот. В смысле – бытовой антисемит. Но, как говорится, мордой не вышел и теперь на своей шкуре узнает, каково это – быть евреем в благополучной Америке. Роман явно не шедевр, но любопытен своим героем, как и многие другие персонажи Миллера, подверженным комплексу вины и четким социальным месседжам. Книга об этих мытарствах вышла в серии под характерным названием «Проза еврейской жизни». Вадиму Михайлину, кстати, принадлежит честь перевода «Александрийского квартета» Лоренса Даррела, о котором я упоминал выше.
P.S. Ах да, еще седьмой и последний «Гарри Поттер», чуть не забыл. Вне конкурса, разумеется.