В уже далеком 1986-м на волне перемен в стране, которой уже нет, были открыты новые театры. Театр на Юго-Западе, театр «На досках», театр на Красной Пресне, театр на Покровке, творческие мастерские СТД. Открылся и экспериментальный Театр-студия под руководством А. Васильева. Театру-студии выделили подвал дома на Поварской улице и сказали: «Твори».
Васильев стал творить. Меньше чем через год, 24 февраля 1987 года, театр-студия выпускает первую премьеру «Шесть персонажей в поисках автора» по пьесе Л. Пиранделло.
Окно в Европу. Дерево
Театр «Одеон» |
Театр Васильева – изначально театр-студия, театр-лаборатория. Васильев не просто ставит спектакли, он изучает, экспериментирует, пробует, делает открытия. Продолжая преемственность Станиславский – Кнебель – Васильев, он не рассматривает театр как развлечение, но изучает театр как науку. Актеры его театра так и называются – актеры первой лаборатории, второй…
Все его спектакли, как бы продолжая друг друга, вскрывают один за другим новые пространства, новые методы работы актера. В театральной среде появляются понятия «васильевская школа», «васильевский актер».
Театр на Поварской – это воплощенная мечта о театре-школе, ставшая реальностью.
В России есть еще уникальная черта. Художник должен быть признан за границей, которая нам когда-то там поможет. За границу попадает и театр Васильева, и заграница застывает в немом восторге.
Чуть позже Васильева пригласят поставить спектакль в «Комеди Франсез», а потом вопреки правилам пригласят второй раз. Пригласят и в Содружество театров Европы.
В древнейшем университете в Лионе откроют первый в Европе факультет режиссуры для Васильева. Дело в том, что в Европе за всю историю театра не учили «на режиссера», ими становились после общетеатрального образования или «из актеров». Открытие такого факультета – это признание заслуг науки Васильева, признание режиссуры самостоятельной профессией.
Тут, правда, надо остановиться и объяснить.
После признания в Европе Васильеву на родине предлагают под театр бывший кинотеатр, а на тесной Поварской решают открыть самостоятельную школу. Строительство затягивается, а школа так и не открывается. И только окончательно потеряв надежду открыть в России театральную школу, Васильев соглашается учить иностранцев.
Но все это признание заграницы для России ничто, если признанный, кроме самого признания и места в истории, не приносит денег. Если художник остается так же непонятен для широких масс, если он вне политики момента, если не знаешь, что от него ожидать…
Здание на Сретенке выделили, а построили только через 10 лет, тогда, когда это стало условием проведения Всемирной театральной олимпиады в Москве. Приказ об образовательном статусе театра подписали, но институт не открыли. Общежитие для артистов дали, а потом отобрали для более нуждающихся, хотя артисты Васильева ждали эти квартиры почти 20 лет. Работу театра потребовали поставить на поток, тем самым попробовав превратить лабораторный поиск в репертуарный конвейер.
И все официальные письма, попытки защитить, ноты протеста из-за той же заграницы и от российских мастеров – это все комариный писк, от которого легко отмахнуться.
Кому вершки, а кому корешки
МХАТ |
Давайте на минуточку отвлечемся от ситуации с увольнением Васильева, случившимся весной, и реорганизацией созданного им театра, от того, что за всем этим стоит, и посмотрим на это с другой точки зрения.
Васильев посадил семечко в землю – подвал на Поварской. Оно пустило корни, выросло огромное дерево, и появилась крона – театр на Сретенке. С точки зрения Москвы Поварская – это выгодное помещение, с точки зрения Васильева, это корни его театра, школы, новой театральной науки. Это архив театра, библиотека, музей, квартиры артистов. Но в первую очередь это студия, школа-лаборатория. Лишить театр помещений на Поварской – это лишить театр корней, это, по сути, уничтожить уникальный театр. А люди, проработавшие в театре 10-20 лет и живущие там, просто оказываются на улице.
Мимолетность vs История
История прошлого века – это история становления нового театра, новой культуры и новой науки. А история, как известно, идет по кругу.
В начале прошлого века открылись театры Мейерхольда, Михаила Чехова, Михоэлса, и потом они же были уничтожены под лозунгом «Товарищ Сталин сказал, что МХАТ учится у жизни, а все остальные театры учатся у МХАТ». В оттепель появились новые поэты, школы, художники, и потом появился ярлык «диссидент» и фраза «генетика – продажная шлюха империализма, а кибернетика – лженаука буржуазии». В перестройку открылись новые театры, теперь у них надо вырвать корни.
Мимолетности нужна другая культура – сериалы по телевизору и голый зад на сцене. И совсем не нужны эксперименты ни в науке, ни в искусстве, если они не несут мгновенных денежных дивидендов, а, наоборот, требуют вложений. А вкладывать в историю невыгодно.
Что нужно истории – покажет сама история.
Несмотря ни на что
А тем временем Анатолий Васильев, раздав «тридцать серебряников» (три оклада, выплаченные за увольнение) актерам театра, выпустил уникальную премьеру «Каменный гость, или Дон Жуан мертв», которая требует отдельной статьи.
И готовится к большим гастролям – в парижском «Одеоне», на 5-й Всемирной театральной олимпиаде в Дельфах, на юбилейном фестивале в Амстердаме, и впервые за пять лет именно васильевский театр – единственный русский театр – будет представлен на 60-м юбилейном фестивале в Авиньоне. Правда, подписать приказ о проведении этих гастролей должен уже новоназначенный директор театра, по совместительству генеральный директор аудиторской компании, но это уже другая история – и отнюдь не история мировой культуры.
Завтра читайте два отклика на спектакль «Каменный гость, или Дон Жуан мертв», последнюю премьеру в театре Васильева. Надеемся, что не последнего спектакля в этом театре.