Примерно такая же история происходит с журналом «Крокодил», который начал свой четвертый путь навстречу читателю. На этот раз – под управлением главреда-титаника Сергея Мостовщикова.
В последние лет десять журналу не очень везло. То же самое можно сказать и о его новом главном редакторе, ни один проект которого не умер своей смертью. Минус на минус дает плюс. Сработает ли это правило в данном случае, станет известно уже в ближайшее время.
Кому на Руси жить хорошо
Бывший главный редактор «Крокодила» Алексей Пьянов |
В 1922 году под руководством старого большевика Константина Степановича Еремеева (партийная кличка Дядя Костя) в Москве выходила «Рабочая газета». Редакция размещалась в двух шагах от Кремля, в бывшем трактире купца Воробьева в Охотном Ряду. Это был первый опыт массового издания для пролетариата. Дядя Костя, изучавший медиабизнес еще в 1912 году в подпольной редакции запрещенной газеты «Правда», искал новые методы партийной пропаганды. Сатира и юмор – чем не метод? В то время в России издавалось несколько сотен, если не тысяч юмористических листков. Появление сатирического приложения к «Рабочей газете», поначалу безымянного, прошло незамеченным.
По одной легенде, слово «крокодил» впервые произнес член редколлегии «Рабочей газеты» Сергей Гессен. По другой (которая лично мне нравится больше) – поздно вечером в редакцию вошла уборщица с ведром и, увидев засыпанные табачным пеплом столы, сказала: «А намусорили-то как ровно крокодилы».
Так или иначе, журнал получил имя, и 27 августа 1922 года сквозь «прорванную» полосу «Рабочей газеты» высунулась пасть красного крокодила. Именно такой была обложка первого номера, нарисованная Иваном Милютиным.
Вот как описывал события очевидец, некий мистер Стьюпитхед, письмо которого в Лондон было опубликовано на страницах журнала:
«И здесь появилось самое страшное, что я когда-либо видел в жизни: «Рабочая газета» вдруг раздулась, распахнулась и вывалилась на середину комнаты. Прорвав огромные листы, в комнату вылез огромный крокодил и, разинув свою страшную пасть, кинулся на меня. Я не видал таких ни на одной фотографии. Его огромные зубы коснулись меня, и я... проснулся».
Задачи, поставленные перед журналом, с большевистской прямотой сформулировал Демьян Бедный:
«Писатели не для «господ», а для «простонародья»,
В пору нэповского половодья,
Когда НЭП, накопляя жирный ил,
Стал походить на мутный Нил
И когда можно видеть поминутно,
Как там, где наиболее мутно,
Орудует крокодилье племя,
Решили мы, что пришло время
Для очистки нэповского Нила
Выпустить красного крокодила!»
Крокодильцы работали не только на страницах журнала. Они приезжали на заводы и фабрики, выступали в рабочих клубах. Фельетонист Александр Архангельский вспоминал: «За первые четыре года своего существования «Крокодил» побывал на заводах Урала и Нижегородского края, на рудниках Донбасса, на нефтяных промыслах Грозного и Баку, на фабриках Московской области, в Твери и Иваново-Вознесенске, не говоря уже о Москве, где трудно найти хоть одно предприятие, на котором не побывал бы Крокодил».
В 30-е годы на заводы и новостройки страны выезжало 36 бригад «Крокодила», на 47 предприятиях работали фельетонисты и художники-карикатуристы.
Перформансы «крокодильцев» гремели на всю страну. В 1932 году они превратили Кузнецкий Мост в Улицу Сатиры. В 1935-м запустили в небо собственный самолет. В 1941 году немцы целенаправленно бомбили типографию, где хранился только что отпечатанный спецвыпуск «Крокодила».
А в 70-е годы человеку, удачно пошутившему, говорили: «Двадцать копеек»! Именно столько стоил номер «Крокодила». То есть журнал стал по-настоящему народным эталоном сатиры и юмора. А где-то во Владимирской, что ли, области был задержан жулик, который выдавал себя за фельетониста «Крокодила» Александра Моралевича и собирал взятки с председателей колхозов. 3000 рублей – и фельетона нет. И ведь держал слово, фельетон действительно не выходил!
О да, у нас была великая эпоха.
Обыкновенная история
Карикатурист Владимир Мочалов |
Переход на капиталистические рельсы не пошел на пользу флагману социалистической пропаганды. Прикормленный властью и привыкший получать не только дотации, но и четкие указания из ЦК по любому поводу, огромный зверь заметался, не зная, к какому хозяину прижаться своим чешуйчатым боком.
Была даже предпринята попытка выжить вообще без хозяина. Увы, партийные редакторы, рулившие журналом, оказались никудышными бизнесменами (в отличие, например, от тех, кому достались «АиФ», «МК», «КП»).
Ходоков от более удачливых издателей, желавших приобрести раскрученный бренд, главред Алексей Степанович Пьянов гнал поганой метлой – дескать, «Крокодил» не продается. К концу девяностых дела журнала пошли настолько плохо, что стало ясно – нужно или закрываться, или продаваться. И журнал продали в первый раз.
Новые издатели решили применить к «Крокодилу» проверенные рецепты, которые прекрасно действовали, например, для журнала «Семь дней». Как известно, «Семь дней» имеет отменные финансовые показатели. А почему? Да потому что он печатает телепрограмму!
И в журнале «Крокодил» появилась телепрограмма. И интервью со звездами. И светские сплетни. К счастью, этот позор продолжался недолго. Через несколько месяцев, вдоволь наигравшись, издатели перестали давать деньги на журнал.
И он перестал выходить.
Мертвые души
Осенью 2001 года появился журнал «Новый Крокодил». За его издание взялись несколько бывших сотрудников «Крокодила» во главе с карикатуристом Владимиром Мочаловым. Пьянов поначалу пытался через суд запретить отступникам трепать славное имя.
Не получилось.
«Новый Крокодил» продолжал выходить, сначала – раз в месяц, потом – два, и наконец, с середины 2003 года, – еженедельно. Тираж вырос до 40 тысяч. К сожалению, «Новому Крокодилу», так же как и старому, не повезло с инвесторами. За три года сменилось три владельца и, соответственно, три главных редактора. Последним инвестором стала небольшая рекламная фирма «Медиаконтроль», целью которой было купить бренд, раскрутить издание и выгодно перепродать. Первые два пункта плана выполнить удалось, а вот последний – увы.
Потенциальным покупателям не нравились две вещи. Первое – приставка «Новый» в названии журнала. Второе – цена. За контрольный пакет акций журнала, не отягощенного собственностью, но отягощенного типографскими долгами, просили 400 тысяч долларов. Притом что стоил он тогда по меньшей мере в десять раз дешевле.
Последний номер «Нового Крокодила» вышел в октябре 2004 года. Еще какое-то время теплилась жизнь на чудовищном сайте Crocodile.su, который поддерживал кто-то из «Медиаконтроля», но это уже, как говорится, был акт чистого искусства.
Последняя жертва
Сергей Мостовщиков |
Впервые фамилия Мостовщикова рядом с названием «Крокодил» прозвучала в феврале нынешнего года, когда стало известно, что главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов* собирается возродить журнал. Сам Муратов не собирался становиться во главе «Крокодила», но планировал пригласить на эту роль «статусную» фигуру. Пьянову предназначалась роль патриарха-хранителя традиций.
Весной 2005-го Мостовщиков, привыкший к шестизначным бюджетам, не согласился идти в заведомо копеечный проект «Новой газеты». Тогда Муратов решил обойтись своими силами и поставил на Ростислава Кривицкого – одного из сценаристов программы «Тушите свет», который после закрытия программы публиковался в «Новой».
В июне был готов пилотный номер журнала, который категорически не понравился Муратову. Обжегшись на Хрюне и Степане, Неклюдов решил перестраховаться и сделал журнал бытового юмора, в духе «Вокруг смеха». А Муратов любит погорячее. Мостовщиков – самое то. Тем более что после «Нового очевидца» от него все потенциальные инвесторы разбегались, как от огня.
Была придумана гениальная формула – «антиглянцевый журнал по цене глянцевого». 48-полосный журнал печатается на дешевой бумаге, закатывается в непрозрачный бумажный конверт и продается в розницу за 100 рублей.
Купят ли?
Купят, куда денутся. Остались еще поклонники у «Крокодила». Остались еще поклонники у Мостовщикова. И это разные люди. Словом, может получиться как минимум интересно.
Хотя, конечно, завистливые коллеги заранее потирают руки, предвкушая, как «Мост загубит очередной проект».
Ну что ж, прекратить мучения несчастного животного, которого, как лабораторную мышь, то оживляют, то убивают, – разве это не благородно?
* Признан(а) в РФ иностранным агентом