В «Меморандуме экспертного центра Всемирного русского народного собора о русофобии», который сейчас много цитируют, в частности, говорится о том, что «русофобами зачастую становятся люди, которые сделали выбор в пользу Западной цивилизации и ощутили себя частью, авангардом этого более «передового» общества во враждебном окружении «отсталых аборигенов».
Так не ведут себя в приличном цивилизованном обществе. Это как в занавески сморкаться. Для того есть изящные носовые платки
Чрезвычайно важную роль в формировании таких взглядов играет уже упомянутое, характерное для западного колониализма иерархичное мышление, ранжирующее людей по шкале «высших» и «низших». Почвой для русофобии становится онтологически близкий нацизму социал-снобизм, ощущение своего превосходства над окружающей «биомассой».
Явление, которое здесь описано, хорошо известно, но я не уверен, что его стоит связывать с «западным колониализмом». Я также не вполне уверен, что речь идет о предпочтении «западной» цивилизации «русской». Скорее, это выпадение из цивилизации вообще.
Парадокс с цивилизационным выбором в пользу «Запада» в том, что люди, заявляющие о таком выборе, машущие какими-нибудь западными флагами и скорбящие о незападности родных осин, меньше всего похожи на собственно западных людей.
В западной прессе – и политических кругах – есть некоторые табу. Жестко табуирован расизм и открытое изъявление презрения к людям вообще. Можно весьма язвительно ругать и высмеивать политических лидеров – на то она и свобода слова – а вот уничижительно отзываться о тех или иных национальных или социальных группах – нельзя, затравят.
Когда сенатор Маккейн на вопрос избирательницы – «а Обама не араб?» – ответил: «Нет-нет, он приличный человек», его неделю полоскали в газетах, хотя было очевидно, что он просто оговорился.
Поведение, обычное для наших «западников», на реальном Западе означало бы немедленное изгнание из приличного общества. Слова какого-нибудь журналиста о том, что он и его единомышленники принадлежат к другому (и, очевидно, лучшему) биологическому виду, чем их оппоненты, угробили бы его карьеру раз и навсегда.
В западной прессе – и политических кругах – есть некоторые табу. Жестко табуирован расизм (Фото: Mathieu Belanger/Reuters) |
Именование тех или иных национальных, региональных или социальных групп быдлом, скотом и разными другими уничижительными словами, приписывание всем им оптом разных позорных и отвратительных качеств (все они дегенераты, алкоголики, наркоманы, уголовники и т.д.) – это то, чего в западных газетах не бывает. Тем более в речах западных политиков.
Расизм, в том числе социальный, лет сто назад был очень глубоко укорененной особенностью западного, прежде всего, англоязычного мира, но теперь он вытеснен далеко за пределы того, что можно себе позволить на публике. Да, разумеется, на практике политики могут относиться к людям с полным презрением, но вот выражать его вслух – недопустимо дурной тон.
Так не ведут себя в приличном цивилизованном обществе. Это как в занавески сморкаться. Для того есть изящные носовые платки. И вообще это делается непублично.
Цивилизация – это вообще система запретов. Она означает, что цивилизованные люди каких-то вещей не делают; некоторые вещи делают – куда же деваться! – но тайком.
В людях – увы! – всегда достаточно враждебных, агрессивных, разрушительных импульсов, и цивилизация выстраивает какую-то систему сдержек и ограничений. Надо уважать своих соседей. Надо воздерживаться от неспровоцированных оскорблений. Вообще, для выражения своих эмоций и желаний цивилизация вырабатывает систему правил, которые для людей, которые в ней выросли, кажутся чем-то само собой разумеющимся.
Они отличаются в разных цивилизациях, например, американцы и русские могут казаться друг другу глупыми и невоспитанными, потому что правила у них несколько отличаются. Но при этом они служат одной цели – демонстрации уважения к окружающим, предотвращению конфликтов, поддержанию социальной общности.
И вот на стыке двух цивилизаций нередко возникает явление «выпадения» – когда человек выпал из системы приличий, правил, ограничений и обязательств одной культуры и так и не усвоил систему правил другой. Он с презрением относится к культуре, в которой вырос, но это не делает его носителем другой. Он чужой в Москве – и еще более чужой в Париже или Нью-Йорке.
Было бы неверно судить о «западной цивилизации» по нашим «западникам». Они вовсе не являются представителями «западной цивилизации». Они просто испорченные русские, отвергающие свою цивилизацию и так и не воспринявшие чужую.