России всегда было свойственно вступаться за униженных и оскорбленных – можно вспомнить хотя бы грузин в конце 18-го века, сербов и болгар в 1877-м, буров в 1899-м, сербов в 1914-м. Эта поддержка вовсе не была прикрытием экспансионистских планов, но не являлась и чистым альтруизмом. Потому что абсолютно не противоречила национальным интересам – понимаемым как создание условий для самостоятельного развития нашего государства.
Россия всегда была альтернативным Западу центром силы – и там это понимали даже тогда, когда мы участвовали во внутриевропейских конфликтах в 18-м веке
В советские годы победа СССР во Второй мировой войне и успешное наступление по всему миру коммунистической идеологии и альтернативного капитализму экономического строя привели к тому, что Запад был вынужден приступить к ускоренному демонтажу своей колониальной системы – так что и в этом случае Москва помогла слабым самим фактом своего существования.
За слабых Россия заступалась задолго до того, как «забота» об угнетенных меньшинствах стала прикрытием для англосаксонских концепций по вмешательству во внутренние дела любого неугодного государства. К тому же, русская империя никогда не только не вырезала покоренные народы, но и не относилась к ним как к недочеловекам – в отличие от наших «цивилизованных» англосаксонских соседей, абсолютно открыто объявлявших не только негров, но и индусов, и даже ирландцев неполноценными людьми.
Поэтому когда голос в защиту прав человека за рубежом поднимает Лондон, 150 лет назад практиковавший геноцид туземцев в захваченных колониях, а еще сто лет назад придумавший концлагеря для завоеванных мирных жителей, ему как-то не очень веришь. Потому что спесь и шовинизм англосаксонской знати никуда не делись, они лишь прикрылись фиговым листочком мультикультурности, с помощью которого проще управлять собственным народом (подавляя социальный и традиционалистский протест) и «освобожденными колониями». Сейчас мультикультурность начинает мешать – и скоро ее выкинут на помойку и вернут все тот же знакомый и бережно выращенный в частных школах социал-дарвинизм, получивший для отвода глаз и смены национальной принадлежности название нацизма или фашизма.
Это время еще только наступает, а пока приходится бомбить Сирию, выдумывая повод, в который не верят не только другие державы, но даже и собственные народы – злой тиран травит газами собственный народ. Весь мир наблюдает за надвигающейся расправой, возмущается, но как бы ничего не может сделать – потому как силы неравны. Так ли это? А главное – что такое эти силы?
Сила – это не только военная мощь, но и уверенность в собственной правоте, четкая, последовательная и жесткая позиция в сочетании с пониманием слабых мест противника. Ушли в прошлое те времена, когда действительно обессиленная вследствие внутреннего предательства и развала СССР Россия беспомощно наблюдала разгром нашей исторической союзницы Югославии в 1999-м. И то время, когда в 2003-м могла лишь возмущаться погромом тоже бывшего союзником Ирака. Уже к концу нулевых мы восстановили достаточно внутренних и внешних сил для того, чтобы перестать быть статистами на мировой арене.
Но ливийский кризис высветил главную проблему большой части российской элиты – отсутствие национального исторического и геополитического мышления. Для англосаксов что неудачный поход на Дамаск в 1147 году, что его взятие в 1941-м, что нынешняя операция – звенья одной цепи. Всевозможная псевдоаналитика – о столкновении шиитского и суннитского ислама, газовых трубах и военных доходах – пишется для отвода глаз тем, кто, впрочем, и так не знает историю. Запад всегда волновали две вещи – контроль над ключевыми точками, над пространством и собственное финансовое могущество, превосходство. Первое обеспечивает второе – и ничего не меняется даже в век деривативов и электронных бирж.
Смысл глобализации примитивен – создать один глобальный рынок с единым центром управления и стандартизированным потребителем (естественно, с разными возможностями и уровнем доходов) от Никарагуа до Монголии. Контролировать послушность упирающихся на пути к своему счастью народов с помощью прикармливания элит и промывания мозгов народ через культурно-идеологические манипуляции можно, но не всегда эффективно, а главное – надежно. Приходят сильные национальные лидеры, происходят революции, бывшие зависимые уходят в отрыв – и вот тебе национализация, разговоры о введении единой золотой исламской валюты или смене мировой расчетной единицы. Финансовая система – очень мощный крючок, но когда пойманный пытается сорваться с него, только военная сила может обеспечить послушание.
Не верите в нашу финансовую систему и хотите ее изменить, а то и уйти из-под нее? Тогда наш флот плывет к вам
Россия всегда была альтернативным Западу центром силы – и там это понимали даже тогда, когда мы участвовали во внутриевропейских конфликтах в 18-м веке. Мы не были экономической и финансовой альтернативой Западу, но и там к тому времени еще не сложилась единая финансовая система. Да и в военном плане Запад был разделен на два, а временами и три враждующих лагеря. Однако с конца 19-го века там началась консолидация финансовой и политической власти, и сегодня в финансовом и военном смысле Запад представляет собой единую силу, на мощь которой опирается мировая финансовая олигархия.
В 90-е годы Запад размышлял, что ему делать с разваленной и раздавленной Россией – добиваться ее дальнейшего распада или пытаться приручить и сделать младшим партнером Запада. Ничего из этого не получилось – но Россия была вписана в мировую финансовую систему. Из самостоятельного в финансовом и военном смысле центра силы Россия превратилась фактически в регионального игрока – причем часто проигрывавшего даже в борьбе за влияние на свои бывшие республики.
И тут, на наше счастье, Запад окончательно перестал считаться с реальностью – там победило «новое мышление», было решено придать глобализации «ускорение». Одним из важнейших проявлений этого стала «перестройка» Большого Ближнего Востока – стартовавшая 11 сентября 2001 года. Пока Запад воевал и готовился к новым войнам, Россия восстанавливала силы понемногу, а Китай рос бешеными темпами.
Но тем временем западная – то есть мировая – финансовая система зашла в окончательный тупик: кризис 2008 года лишь вскрыл ее фантастически спекулятивный и окончательно оторвавшийся от реальной экономики характер. Даже малоискушенные в финансах люди стали понимать, насколько далеко зашло строительство долларовой и биржевой пирамиды. А крупные игроки – такие как Россия, Китай, Индия – и державы поменьше отчетливо увидели, что лишены реальной финансовой самостоятельности, а главное – что именно за их счет и будут пытаться спастись страны «золотого миллиарда».
Жадность западной элиты поставила под угрозу все планы глобализации – и пришлось переключать тумблеры. Не верите в нашу финансовую систему и хотите ее изменить, а то и уйти из-под нее? Тогда наш флот плывет к вам. Не Сирия хочет уйти от доллара, а Китай и Россия – но ударить сил хватит только по Сирии, максимум по Ирану. Иран – место критическое и для России, и для Китая: угрожая их безопасности, американцы рассчитывают на то, что в такие моменты двум державам станет не до реформирования мировой финансовой системы.
Какая разница, как глобализировать – через кошелек или ракетами? Главное, чтобы слушались. К тому же, природные ресурсы Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки (доступ к которым все активней пытается получить Китай) – это то, что не обесценится даже при крахе доллара. Так что военная мощь становится на данном этапе для Запада основным двигателем глобализации. Но и главной его ошибкой.
Потому что осознание этого простого факта, наоборот, укрепит и Россию, и Китай (вместе с другими странами) в стремлении ускорить свое освобождение от удушающих объятий мировой финансово-банковской системы. Ведь без этого невозможно и думать об успешном сопротивлении планам глобализации, продвигаемым мировой олигархией.
Изменить правила игры в мировых финансах очень сложно – не только по причине того, что обе страны сильно зависят от экспорта. В мировой истории эти правила менялись по итогам войн – нынешняя система закрепилась после Второй мировой войны (правда, оставался СССР с альтернативной и достаточно автономной финансовой системой – пускай и более слабой). Но хочется думать, что шанс хотя бы попытаться изменить нынешнюю есть и до начала третьей мировой.