Дело в том, что эта девушка для начала призналась в давнем уважении к писателю Лимонову, так как именно он был «тем человеком, который научил меня сосать мужской член без ложной скромности»: «Прямо скажем, это крайне важно для гетеросексуальной женщины. Как вы думаете, многих ли тридцатилетних прокурорш с обвислыми задами вы научили этому?» Так Лимонов оказался человеком, «который, черт побери, научил меня сосать х... и свободно е...ся, как животное».
Всё без остатка пожирал этот американский член, все идеи отвлекал на себя
Беда таких свободных от скромности посланий в том, что физиологические детали пожирают прочие слова и смыслы. Что бы ни хотел после этого заявления сообщить человек orbi et urbi, всё будет впустую.
Понятно, что писатель Лимонов лично её ничему не учил, а имелось в виду, что его яркие книги способствовали половой свободе девушки.
Все читатели этого открытого письма изрядно возбудились и начали на разные лады повторять эту фразу.
Однако смешного тут немного, и хорошо бы понять, отчего молодые люди с митингов апеллируют к писателю Лимонову, а не к прочим либеральным писателям.
Тут вот в чём дело – Эдуард Лимонов оказался настоящим зеркалом белой революции. О нём, конечно, раньше говорили много дурного – бывшие жёны сетовали на трудности совместной жизни, бывшие товарищи по партии намекали на диктаторские замашки (в духе военных ветеранов, что ругали генералов, которые, не моргнув глазом, норовят послать их на минное поле). Покойный поэт Бродский обзывал Лимонова Смердяковым, а Лимонов обозвал Бродского поэтом-бухгалтером.
Как там было на самом деле, мне сейчас совершенно невозможно понять, да и не в этом дело.
Надо сделать некоторое отступление: Лимонов – довольно сложный писатель. Среди его книг много вторичных, много какой-то неловкой публицистики и прочих вещей, написанных по давно ушедшим поводам. Но человек он очень талантливый, например, как-то все забывают Лимонова-поэта. У него была ещё прекрасная книга стихотворений в прозе «Дневник неудачника». Он, наконец, умудрился описывать сцены секса без казённого пафоса и ханжеских умолчаний и при этом откровенно – это вообще мало кому удаётся. Русская литература вообще для этого не приспособлена, она другая.
Но именно эти сцены и сыграли с ним дурную шутку – начинал человек рассуждать о Лимонове-писателе и двигался в своих мыслях, как букашка, которую караулит на дне ямки муравьиный лев. Только вместо муравьиного льва была скандальная сцена в романе «Это я, Эдичка», где герой-автор занимается оральным сексом с каким-то американским негром. И всё рушилось в прах: филологические конструкции, политические системы, идеи и споры, ещё Бог весть что. Всё без остатка пожирал этот американский член, все идеи отвлекал на себя.
Одним словом, назвать Лимонова безупречным авторитетом сложно, но именно с ним и происходит диалог молодых революционеров.
Много дурного можно сказать о Лимонове, о позёрстве этого семидесятилетнего подростка, об отсутствии вменяемой программы и рационального начала...
Но вот в одно поверить трудно – в то, что Лимонов бы торговал лесом, завёл строительную фирму или работает с офшорами – вне зависимости от подсудности этих занятий. Весь образ Лимонова устроен так, что он идеальный «революционер». То есть стильный – а это в момент стильных революций очень важно.
Он последовательно антибуржуазен, и непонятно, кто из вождей оппозиции, включая писателей, может этим похвастаться. Когда он говорит о приватизации протеста, то находится в заведомо сильной позиции.
При этом публичный диалог происходит именно с молодыми оппозиционерами, а Лимонов со времён НБП был заточен именно на эмоции молодёжи.
Когда-то Ленин назвал Льва Толстого «зеркалом», так вот современные оппозиционеры могут считать Лимонова зеркалом. Ну, какая революция, такое и зеркало.