У вдов тех, над чьими могилами прогремели оружейные залпы, с пособиями и пенсиями чуть получше, хоть и на них особо не разгуляешься. Да и со льготами детям не всегда получается – зачем, например, бесплатное и бесконкурсное поступление в нахимовские и суворовские училища девочкам – дочкам моих подруг: Наташки, Лизки, Маринки? А если супруг пал смертью храбрых на «неправильной» войне, то и вовсе считается погибшим по неосторожности, вызванной, видимо, неосторожным подчинением приказу ехать на эту треклятую войну, с урезанием и без того невеликой пенсии по утрате кормильца.
У вдов тех, над чьими могилами прогремели оружейные залпы, с пособиями и пенсиями чуть получше, хоть и на них особо не разгуляешься
И сидят они втроём, говорят о своём, женском, стараясь не вспоминать о прошлом, да только иногда оно прорывается невзначай...
– ...А свекровка у меня знаете, что добавляет в блины? – Наташка делает страшные глаза и отставляет стакан с вермутом. – Известку! Честное слово, если бы сама не увидела – не поверила бы! Ну, не абы какую и не со стены шкрябает, а с тазика специального, но все равно. И ведь поднимаются, как на соде, и получаются вку-усные, ничего не скажешь.
Лиза с Маринкой ахают. Свекровка у Наташки чудная и без того, с двумя высшими в деревне сидит, курей кормит, но чтобы известку в блины...
Блины – это сегодняшняя тема девичника. В прошлый раз делали пельмешки с разными начинками, Наташка и там что-то от свекровки принесла, ахали не меньше. Лизка сомневалась, что это будет полезно для здоровья, но они все равно попробовали – получилось интересно. Лизка у них медик – ну, не врач, конечно, без образования, только курсы, но ей предлагали... Да не получилось, пришлось переезжать в другой гарнизон, а там стало не до учебы, с дочкой сидела, какие уж тут институты.
Дочки у всех троих; сейчас они в большой комнате играются на стареньком Маринкином компьютере в новую игру – в том квесте нужно на заданную сумму купить для героев разные красивости и модно приодеть их. Игра на английском, но Наташкина дочка переводит для остальных: мама с ней занимается языком с четырех лет.
Лизка сегодня пробует делать блины на воде и бананах. Совсем без молока, бананы в блендер, все остальное – как обычно. Бананы лучше перезрелые, залежалые. У Маринки они залеживаются, у училки Наташки и у медсестры Лизки – никогда. Не по средствам им фрукты перезрелыми оставлять и выбрасывать. Маринка тоже не на свои шикует – у нее свекровка, с ней повезло – она с санэпидемнадзора, полные сетки несет внучке с невесткой, да и деньгами помогает. Так что собираются обычно у Маринки – продукты с нее, рецепты – Лизки и Наташки.
Вермут допит, он у них вроде аперитива и не считается за алкоголь. За стол садятся уже под запотевший графинчик с водкой и готовые блины с начинкой.
Сначала пробуют Наташкину начинку – такую делают в Прибалтике: в блин на очень жирную сметану кладется красная икра. Получается необычно и вкусно. Икра, конечно, от Маринкиной свекрови, а сметана – та из деревни, от свекрови Наташкиной. Сметана в холодильнике уже застыла, потому мажется, как масло.
Под первую начинку выпили по стопочке, посидели немного, стали пробовать вторую. Ее делала Лизка. В свой сладковатый банановый блин положила сильно, почти до черноты обжаренную мелко наструганную соломку из свиной рульки, пережаренный красный лук, стручки зеленой фасоли и чуть капнула соевым соусом – не Маринкиным, дорогим и «настоящим», а самым обычным, с рынка, за двадцать рублей бутылочка. Выпили по второй, закусили получившимся блином – тоже вкусно и непривычно – сладкое с соленым.
Посидели еще, поговорили, расслабились – хоть вермут и разбавляли яблочным соком, но градус на градус дал о себе знать.
К третьей начинку не готовили, закусывать под нее у них не принято. Как и чокаться.
Махнули третью, посидели, посмотрели друг на друга, выдохнули, взяли скулы в ладошки, помолчали.
После третьей они стараются не плакать, а если и заплачут – то чтобы потом быстро высушить слезы, пока не увидели дочки. Не всегда получается сдержаться, и тогда они судорожно сжимают руки друг друга и, всхлипывая, повторяют: «Ладно... Ладно... Не будем, девочки...» Последние встречи без слез, увы, не обходятся.
Ведь это они для военкомата – лейтенантские вдовы, «знали, за кого выходили». А на самом деле – просто девочки.
А у Маринки-то муж вообще – капитан.
Был.
Специально для газеты ВЗГЛЯД