Элитарии продолжали развивать идею, согласно которой важно не количество голосующих и выступающих за что-либо, но их качество. Даже и весьма многочисленные анчоусы, быдло, люди подлого звания etc. ничтожны перед креативными горожанами XXI в. со светлым и одухотворенным взглядом, хотя бы даже и последних было существенно меньше.
В смысле непрошибаемого довольства собой это, возможно, как-то и пользует, но в смысле политических успехов не пользует нимало и даже может отталкивать колеблющихся и недостаточно твердых. Поэтому элитариям противостали эгалитарии, полагающие, что человек всякого звания есть потенциальный борец, надо лишь лучше и эффективнее его распропагандировать.
Возможно, мозг более примитивных животных (хомяков, например) именно таков, но мозг человека устроен сложнее
Взгляд, в принципе, верный. Заранее лишать тех, кто с тобой не согласился, и прав, и достоинства – странный способ приобретать друзей и оказывать влияние. Напротив, признать, что где-то мы недоработали, были недостаточно убедительны, недостаточно активны, но теперь мы учтем уроки и будем лучше нести свои идеи людям – это звучит гораздо лучше.
Однако между желанием донести до граждан свои доводы и способами донести эти доводы может возникнуть коллизия и порой серьезная – в случае, если предлагаемые способы недостаточно целесообразны или даже вовсе контрпродуктивны. Примером того, что не всякая попытка идейно оплодотворить граждан бывает сильно продуктивна, может служить новый креативный проект гражданского активиста А. А. Навального, 5 марта с. г. пообещавшего построить мощную машину пропаганды, а уже спустя неделю представившего и подробное описание устройства и принципа действия такой машины.
Принцип действия «Мега-гипер-агитмашины добра» (С) заключается в том, что каждый должен стать активным агитатором и пропагатором, изобличая действующую власть всеми возможными способами и под любыми соусами. Например, нужно политизировать приятельские и родственные отношения: «Выпишите на листочек людей, которым вы сможете позвонить раз в месяц и рассказать горькую правду о происходящем... Включая маму-папу-бабушку. Бабушка в любом случае будет рада звонку и про Путина тоже послушает. Если Вы сами бабушка... ничего не случится с вашей совершеннолетней внучкой от политинформации раз в месяц».
С иной и даже более распространенной точки зрения, в семействе мир и с ближними любовь считаются важнее политики и неизбежно происходящим от нее распрям. Поэтому чаще наблюдается обратная тенденция: поскольку политика – вещь преходящая, а с близкими родственниками и друзьями еще жить да жить, то лучше избегать дополнительного повода для распрей. Картина «На свадьбе гости веселились, // Кричали: «Горько!», «Пей до дна!» // И только диссидент Геннадий // Держал плакат: «Долой режим!» представляется как минимум дурацкой.
Люди смиряются с такой тотальной и постоянной спам-атакой только в том случае, когда ее неприятие влечет за собой самые серьезные санкции
Можно, впрочем, сделать главным объектом агитации не ближних, но дальних. А именно: всякий сознательный гражданин должен стать спамером. Во-первых, интернетовским, активно донося разоблачения в: а) посты в ЖЖ; б) Твиттер; в) е-мейлы; г) форумы; д) локальные сети. Во-вторых, бумажным (и шире – оффлайновым), используя для этого: а) наклейки; б) граффити; в) бумажные письма; г) бумажные открытки; д) автонаклейки; е) листовки на улице; ж) листовки по почтовым ящикам; з) записать что-то на диск и раскидать по ящикам. В-третьих, следует стать радиохулиганом или, как говорили в старые советские годы, шарманщиком, для чего, презрев ст. 13.18 КоАП «Воспрепятствование уверенному приему радио- и телепрограмм», нужно строить «самопальные радиопередатчики» и производить «перехват локального ТВ-сигнала». Если транслируемые самопальным радиопередатчиком проклятия по адресу партии жуликов и воров попадут на служебную частоту, по которой идет радиообмен между аэропортом и садящимся самолетом, гражданственность проклятий вряд ли утешит пилотов и диспетчеров, и тут даже можно на уголовную статью заработать – но спишем это на предварительность проекта и слабую юридическую подготовку автора. А то, что перехват ТВ-сигнала пеленгуется на раз, – на слабую техническую.
Опять же, можно было и знать, что интернет-спаму не один год и какие-то средства борьбы с ним имеются. Фильтры в почтовых программах, забанивание спамеров в соцсетях etc. Если у владельца ЭВМ нет желания потреблять пропаганду добра, он, во-первых, ощетинится антиспамом, во-вторых, что даже более важно, испытает соответствующие чувства по отношению к тому, кто без мыла лезет в его личное пространство.
В этом «без мыла» и заключается главная ошибка правдивого начинания. Действительно, в условиях жесточайшей хоть домашней, хоть оккупационной цензуры любое неподцензурное слово жадно ловится. Возможно, гражданский активист вспомнил, с каким увлечением советские граждане слушали вражеские голоса. Или, наоборот, ему запало в душу место из романа А. А. Фадеева «Молодая гвардия», где описывалось, как молодогвардейцы на краснодонском базаре неприметно раскладывали краткие лозунги. «Прочтет: «Долой гитлеровские двести грамм, да здравствует советский килограмм» – и дрогнет сердце у человека». Возможно. Но презюмировать тождество нынешнего расхлябанного режима с порядками хоть оккупированного Краснодона 1942 г., хоть СССР с тотальной цензурой есть неважное основание для технологического проекта. Последний должен все-таки хоть как-то сообразовываться с реальностью.
Реальность же такова, что всякий того желающий имеет возможность quantum satis читать «Новую газету*», слушать «Эхо Москвы», смотреть телеканал «Дождь», входящий в базовый пакет народной тарелки «Триколор-ТВ», а равно и сидеть в социальных сетях, где у него смелость в груди нарастает волной. В отличие от середины XX в., когда и возможностей к тому не было, и в случае малейших в эту сторону поползновений неприятности были гарантированы, сегодня все возможности имеются, зажигайся – не хочу. Поэтому если кто не зажигается, то не по недосмотру гражданских активистов и не страха ради иудейска, а в силу иных причин. Если начать таким равнодушным людям усиленно давить на психику (а спам-атака по-другому не воспринимается), эффект будет прямо противоположный ожидаемому.
Сам гражданский активист, похоже, верит в то, что против тотальной пропаганды устоять невозможно: «Если я буду тупо вешать одну листовку в неделю в лифте, то я точно знаю, что моя часть ДМП (доброй машины пропаганды – М. С.) ездит по мозгам минимум 60 взрослых людей постоянно. Они никуда не денутся от моей листовки». Тут, наверное, простое незнание того, что плакаты «Слава КПСС!», тоже призванные ездить по мозгам взрослых людей постоянно, ездили очень плохо, потому что люди их переставали видеть. А эпиграф к проекту – «Норберт Винер однажды заметил, что человеческий мозг работает по принципу, сформулированному Льюисом Кэрроллом: «Все, что сказано три раза, становится истиной» – мало того, что грешит сильным презрением к человечеству. Возможно, мозг более примитивных животных (хомяков, например) именно таков, но мозг человека устроен сложнее. И даже мало того, что этот эпиграф порождает любознательный вопрос о том, что будет, если сказать три раза «Активист Навальный – агент госдепа». Это тоже станет истиной, а если не станет, то почему?
Главная проблема здесь в том, что люди смиряются с такой тотальной и постоянной спам-атакой только в том случае, когда ее неприятие влечет за собой самые серьезные санкции. А именно – концентрационный (вар.: исправительно-трудовой) лагерь. По самому мягкому варианту – такая форма нерукопожатности, которая означает гражданскую смерть. Тут станешь и поддакивать, и подмахивать доброй машине пропаганды, и бояться, что кто-нибудь настучит о недостаточном рвении. Не стесняясь исповедовать сугубо тоталитарный взгляд на человека, надо уж додумывать свои тоталитарные воззрения до конца, иначе получится одна глупость.
При отсутствии таких санкций получится не успешный проект, а фантастический прожект. Или фантастический распил. Впрочем, возможно и сочетание приятного с полезным.
* Некоммерческая организация, включенная в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента