Две истории, обе, разумеется, из серии «все сложно». Первая – о том, как одного из региональных чиновников, уволенного после смерти ребенка, восстанавливают в должности, почти аналогичной предыдущей; вторая – о том, как один из региональных силовиков дерзит публично московскому начальству, решившему устроить проверку, посвященную – снова – убийству подростка. Сюжеты очень тривиальны, если не вдаваться в так называемые аппаратные «расклады». То есть, возможно, столичные и региональные силовики давно «на ножах», а региональный чиновник из первой истории, скорее всего, фигура не столько демоническая, сколько просто «своя», и в хорошем, и в плохом смыслах. Все это не имеет принципиального значения.
Не нужны больше никакие реформы, остаются только чистки. Непрерывные – ведомство за ведомством – чистки протяженностью лет в пять
«Свои» – ключевая проблема побеждающей сегодня на выборах власти (в то, что кто-нибудь сможет обойти Путина, верят совсем уже конспирологи, поэтому будем исходить из нормальной логики развития событий), которая хочет обновляться, но умеет пока пересаживать чиновников из одного кресла в другое или менять министра Филиппова на министра Фурсенко.
Перед Путиным, который на днях прямо заявил: «Я не потому, что за кого-то держусь или у меня такая установка – не сдавать своих. Вообще, сдавать своих плохо, никому бы не советовал – вообще один останешься», – стоит нетривиальная задача. Или забыть о любом развитии, или начинать искать механизмы адекватного наказания самых разнообразных «своих», которые, если говорить совсем уж просто, всякий страх потеряли окончательно. Вплоть до того, что, как в те самые 90-е, преодоление которых стало главной заслугой Путина, силовики начинают не исполнять приказы, а толковать их. Скоро начнут и прямо торговаться.
Можно, конечно, удариться в так приятное глазу «всех распустить и набрать новых!», но практика показывает, что «новые» всю жизнь равнялись на старых и отличаются от них разве что возрастом. А уж это поправимо: приходящие на место старых бюрократов молодые чиновники через два года становятся настоящими, стопроцентными кувшинными рылами, я это наблюдал довольно часто.
Проблема в данном случае состоит еще и в том, что, во-первых, во многом прав Максим Кононенко, описавший систему распределения и перераспределения денег, а во-вторых, в том, что Следственный комитет и Генпрокуратура очень любят направлять дела о злоупотреблениях (и прямых преступлениях) своих подчиненных вниз по вертикали, словно бы издеваясь и над законом, и над здравым смыслом. Немного помогает конфликт между СК и Генпрокуратурой, иногда – какие-то свои, не слишком понятные нам телодвижения ФСБ, которая иногда работает против обоих силовых ведомств.
Все это, к сожалению, спорадические проявления хорошего тона.
Логика здесь проста: или государство будет погребено под телами всех этих чиновников, или рано или поздно придется создавать отдельное ведомство (собственно, это максимум, на что вообще способна аппаратная логика, но хватит и этого), наделенное исключительными правами. Не «собственная безопасность», которая тоже известно как работает, а совсем иная структура – новые люди с песьими головами. Сатирически эта картина описана в романе Владимира Сорокина «День опричника», в реальности ее прообразом были на одном из ранних этапов «молодежки». К теме подходили с разных сторон, она в коллективном сознании присутствует, и появление на сцене крупного «антиоранжевого» митинга таких людей, как Сергей Кургинян, хорошо начинает этот контекст.
«Державность» и «империя» – самое удобное оформление новой опричнины, которая должна в первую очередь стать не идеологией, а голой технологией – «украл, выпил, в тюрьму». И если силовики и чиновники сами себя карать уже не способны (что по-своему объяснимо), нужно найти тех, кто сумеет взять на себя эту тяжелую, неблагодарную роль.
Побеждать аппарат можно только аппаратно, поэтому не стоит и надеяться на то, что «общественные советы» (с Никитой Михалковым во главе) и «общественное наблюдение» как-то помогут ситуацию исправить: их единственная функция – не дать замолчать ситуацию, все остальное – объективно выше их сил. Общественность вообще почти всегда проигрывает аппарату, потому что играет по его правилам. Придумать другие, сохранив государство, нельзя, оставить все так, как есть, – поставить государство под удар.
Поэтому сверхведомство – при всех его издержках (главная из которых – довольно скорое возникновение коррупции и в нем самом) – единственный адекватный ответ на саботаж аппарата. Бюрократия, с одной стороны, уже крепко устала, с другой – так и не может почувствовать себя настоящими хозяевами страны (хотя постоянно пробует власть на прочность), наконец, с третьей – уже почти полностью неработоспособна. Административная реформа де-факто остановлена, реформа МВД закончилась переименованием в полицию, реформа армии вызывает дичайшее раздражение у самих военных, и, если будет отставлен Сердюков, она прекратится тут же, реформа здравоохранения тонет в бюрократических согласованиях, реформа образования свелась к ЕГЭ. Впереди – масштабное реформирование всей бюджетной сферы, и еще совершенно не очевидно, что оно не закончится так же, как в свое время печально известная «монетизация льгот».
Бюрократия в нынешнем виде бесполезна, но сам принцип «реформирования», уже не раз опробованный то там, то здесь, как выясняется, работает не так, как должен.
Это означает, прежде всего, что не нужны больше никакие реформы, остаются только чистки. Непрерывные – ведомство за ведомством – чистки протяженностью лет в пять. Без лишних разговоров о «величии», просто, тихо, скромно, одного за одним.
Кто всем этим будет заниматься? Почему-то мне думается, что добрые люди в России всегда найдутся, нужно только поискать.