Заявление Бориса Надеждина*, что в «Правое дело» толпами бегут бритоголовые, вызвало моментальную реакцию сторонних либералов, тогда как представители руководства в самой партии довольно долго молчали и обдумывали ситуацию. Лишь в середине дня Прохоров нарушил молчание и дезавуировал слова своего младшего партнера. После чего последовали невнятные комментарии самого инициатора скандала, что, мол, он «офигел» от слов начальства, а также беспомощное в ложной иронии заявление пресс-службы ПД, обвинившей несдержанного на язык Надеждина, что тот своими высказываниями наносит ущерб репутации партии и себе самому.
На местах, в отличие от Москвы, прекрасно понимают, что их цель – не одноразово проникнуть в Госдуму, а занять свое достойное место в рядах политэлиты регионального масштаба
К вечеру позиция «Правого дела» была оформлена в виде невнятного ответа «ни вашим, ни нашим». Надеждин сообщил, что его не так поняли, а Прохоров решил не выгонять своего приятеля из партии, отметив, однако, что никакого «русского вопроса» партия поднимать не намерена. Вроде бы поставлена точка. Так ли это? И что это было?
По сути, «Правое дело» попыталось повторить опыт СПС 2007 года издания. Тогда, напомню, Антон Баков и Борис Немцов вместе с нынешним губернатором Кировской области Никитой Белых вдруг и внезапно воспылали любовью к пенсионерам и начали проводить акции с требованием поднять уровень содержания лицам старшего возраста. Все вокруг с удивлением смотрели на метаморфозу радикальных либералов, кумирам которых (то Егору Гайдару, то Анатолию Чубайсу), кстати, приписывают поистине человеконенавистническую фразу «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом – новые вырастут».
Зато сами правые были стоически спокойны. И я даже знаю почему. Представляю себе такую картину: Мариэтта Чудакова (второй номер в списке СПС) спрашивает Бориса Немцова: «Боренька, как же так? Мы же за рынок, за невидимую руку, за либерализм. А вы тут чуть ли не социализм разводите?» На что Немцов, весь в белом, вальяжно развалившись на кожаном диване, закинув ногу на ногу и легонько почесываясь, эдак хитровато подмигивает и говорит: «Мари, мон шер ами, ну ты же понимаешь, что это все выборы, нам главное – попасть в Думу, а что там будет с этими пенсионерами потом, какая разница, все равно мы в парламенте решать ничего не сможем, значит, с нас и взятки гладки».
Не знаю, так или нет выглядело все в действительности, но, вероятно, схожая картинка возникла в сознании не у одного меня. Результат – менее 1% избирателей, отдавших голоса за СПС на прошлых выборах, – говорит сами за себя. Не только «потенциальный» пенсионный электорат не поверил правым, но и их собственный отвернулся от них. За ложь, за предательство и за подлость.
Сегодня ситуация выглядит схожим образом. Широко известно, что либералы перед каждыми выборами читают мантры про свой электорат, составляющий от 15 до 20%. Однако все они прекрасно понимают, что на самом деле поле, на котором играют либеральные силы, куда уже. Вот и наш герой Борис Надеждин как-то оговорился, что потенциальный электорат у его партии невелик и вряд ли превышает 3%: «Людей, которые являются предпринимателями по своей природе, необязательно по статусу, в российском обществе 2–3%. Партии предпринимателей не может быть в природе».
Раз база 3%, то где-то надо добирать. Не получилось с пенсионерами? Не беда. Можно попробовать еще с кем-нибудь. А какая страта в России сегодня практически лишена политического представительства? Русские националисты. Причем речь идет не о системных националистах, которые вполне успешно действуют в рамках КПРФ и «Единой России», а о наиболее радикально настроенной части националистических организаций.
Так возникла идея об этом противоестественном союзе между либералами и националистами. Надеждин провел несколько круглых столов, на которые звал националистов от крайних наци до вполне себе лояльных власти. А затем решил объявить о «поправении» своей партии.
И тут выяснилось, что рядовые партийцы совершенно не готовы целовать в десна ни Евгения Ройзмана*, ни Петра Милосердова. Конечно, от Гозмана до Ройзмана – рукой подать. И даже фамилии созвучны. Конечно, от Надеждина до Милосердова тоже недалеко. Тем более что эти люди все давно в политике, циничны донельзя и готовы хоть с чертом дружить, лишь бы проползти в Думу. Хоть тушкой, хоть чучелом.
А вот рядовые партийцы вполне резонно испугались. Приход в партию националистов означает крах всяких перспектив для тех, кто ринулся под знамена Прохорова в последнее время. Окрыленные надеждой на возрождение новой либеральной партии, они уже примеряли на себя... нет, отнюдь не мандаты депутатов Госдумы. Все же все понимают, что Госдума – это для кучки избранных правых. А вот на места в ЗАКСах они рассчитывали вполне серьезно. Нашествие националистов поставило бы крест на всех их амбициях.
Во-первых, националистический дискурс, давайте будем откровенны, куда сильнее, чем либеральный, и уже через несколько месяцев все либералы были бы сначала вытеснены на обочину «Правого дела», а затем и вышвырнуты на помойку.
Во-вторых, «стилистические разногласия» – почти два десятилетия верные адепты правых считали националистов вселенским злом, а на выборах в 2003 году активно «мочили» националистически настроенную «Родину». Аналогично и националисты считали партию Чубайса предателями. И вот теперь объединяться под одной крышей? Это Гозману и Ройзману хорошо. У первого опыт «разруливания» конфликтов времен приватизации и реформы РАО ЕЭС. Второй и вовсе конкретный и очень авторитетный человек во всех смыслах этого слова. Ну а то, что фотографируется в обнимку с нацистами, обвиненными в массовых убийствах, с бывшими зеками и наркоманами, так даже в плюс. Но это для Ройзмана и Гозмана. А вот для рядовых адептов «Правого дела» такой союз отнюдь не кажется подарком богов.Самое главное, впрочем, в-третьих. На местах, в отличие от Москвы, прекрасно понимают, что их цель – не одноразово проникнуть в Госдуму, а занять свое достойное место в рядах политэлиты регионального масштаба. И здесь участие радикальных националистов, несогласных всех мастей и шире – представителей несистемной оппозиции является отнюдь не «модной фенечкой», как считают столичные шишки. В провинции это крест на любых перспективах диалога с властью. Никакая региональная власть не идет на разговор с политическими силами, дающими приют и выражающими интересы несистемщиков. Это тем более верно, что и Кремль помолчит-помолчит и скажет свое веское слово.
В конце концов, никакому Кремлю не понравится, когда он дает деньги компании под названием «Добрые либеральные хлопцы куршавельского розлива», а в результате оказывается, что спонсирует организацию «Приморские партизаны имени Брейвика».
* Признан(а) в РФ иностранным агентом