Еще Панург называл безденежье «величайшим из несчастий», а у партии, два раза кряду не прошедшей в парламент, финансовые дела по определению не могут быть хороши. М. Д. Прохоров же славен тем, что на свои причуды денег не жалеет. Биатлон, «ё-мобиль», баскетбол, нимфы, снобы, развлекательный бизнес на Лазурном берегу, культовый отель в том же благодатном краю. Если теперь причуда называется «Правым делом», можно ожидать, что и тут явится рог изобилия. Партийцы (по крайней мере, они на это надеются) – это же не рабочие, для которых модернизационный трудовой кодекс.
Перед нами распространенное заблуждение, основанное на формуле «Если ты такой умный, почему ты такой бедный?
Осуждать партийцев за эйфорию тут довольно трудно. Политика подобна войне в том смысле, что для нее требуются три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Тем более в избирательный год. Если партиец любит свое дело, ему естественно радоваться, что открывается профинансированное поле деятельности. «Чертовски хочется поработать».
Другое дело, что кроме денег, денег и еще раз денег для публичной политики требуется еще кое-что – когда Бисмарк так говорил о войне, он же не имел в виду, что талеры и гульдены могут полностью заменить генералов, солдат, арсеналы etc. В частности, кроме денег, необходимо еще и компетентное руководство. Между тем Надеждин, в приступе эйфории объявляющий: «Прохоров – один из самых успешных и эффективных людей в России и в мире», не вполне точен. Результаты вышеперечисленных непрофильных увлечений трудно назвать вполне удачными.
Тут перед нами распространенное заблуждение, основанное на формуле «Если ты такой умный, почему ты такой бедный?». В инвертированном виде получаем, что если капиталист сумел составить себе огромное состояние, eo ipso он является корифеем всех наук, поскольку гениальность в делании денег есть лишь частное проявление общей гениальности, которая присуща данной личности. При этом очарование золота столь велико, что случаи, когда высочайшее искусство в делании денег сочетается с куда меньшим искусством в других делах, в расчет вовсе не берутся и очарованного ничему не учат. Хотя тому в истории мы тьму примеров сыщем. Средь нас жил и работал Ю. М. Лужков, скопидомский талант которого был великим, тогда как его научно-технические и культурные начинания оставляли желать лучшего, да и политический расчет в итоге оказался неверным.
Еще более драматичен пример М. Б. Ходорковского, который, когда его состояние достигло 17 млрд ам. долл. (у М. Д. Прохорова теперь 18 млрд), решил, что ему по силам любое начинание: «Что не подвластно мне, как некий демон etc.». Чем все это кончилось, известно, но в конце 2002 г., еще до перехода событий в необратимую фазу, М. Б. Ходорковский пробовал себя и в партстроительстве, решив объединить демократические силы, для чего дал соответствующие указания Г. А. Явлинскому. После чего был крайне удивлен тем, что Г. А. Явлинский явил несговорчивость. Само это удивление было довольно симптоматичным, поскольку склонность Г. А. Явлинского к объединению была известна всем и на протяжении многих лет. Для М. Б. Ходорковского же было великим открытием, что кремень не принимает форму сосуда, хотя сам глава ЮКОСа велел ему ее принять. Так опыты с Г. А. Явлинским провозвестили многое дальнейшее.
Тут нет ни малейшего намека на возможное дальнейшее сходство судеб. М. Д. Прохоров (пока, по крайней мере) лишен демонизма, который неслыханно развился в М. Б. Ходорковском и его погубил. Перед нами всего лишь удачливый мажор, каковое зрелище – безотносительно к его приятности – все-таки совсем в другом жанре. Но одна общая черта все же есть, и заключается она в крайне высокой самоуверенности и, соответственно, в крайне низкой обучаемости. Когда в 2007 г. куршевельские пляски закончились для М. Д. Прохорова большими неприятностями, разные люди реагировали на это по-разному, но никто особо не удивлялся, потому что демонстративная шаловливость героя давно была притчей во языцех и рано или поздно должна была привести к чему-то подобному. Удивлен был только сам sujet de question, и его корпоративная пресс-служба подготовила заявление, где отмечалась высокая полезность и культурность куршевельских плясок, способствующих созданию во Франции благоприятного образа России.
Спустя три года обучаемость была воспроизведена в истории с поправками М. Д. Прохорова к трудовому законодательству, в рамках которых капиталист предлагал максимально расширить права антрепренера за счет прав наемного работника. 60-часовая рабочая неделя и пр. Сама по себе реформа трудового законодательства, возможно, есть дело насущное, по одежке протягивай ножки, а социальное государство агонизирует не только в России. Но если речь не идет о совсем безжалостной диктатуре – в 1940 г. в СССР было введено крайне свирепое антирабочее законодательство, и трудящиеся только благодарили партию и правительство за отеческую заботу, – то при любом режиме хоть несколько помягче сталинского устрожение рабочего законодательства предполагает немалую головную боль для правительства. Что означает надобность в умелой пропаганде, компромиссе, сочетании кнута и пряника etc. Антирабочее законодательство, продвигаемое удалым бонвиваном и по этой причине вызывающее даже у весьма правых граждан острое желание немедля записаться в коммунисты, – это достойный войти в хрестоматии пример того, как не надо заниматься политикой.
Ошибки (и даже такие грубые) бывают у всех, но не все являют такое непонимание случившегося. Ибо последующие рассказы М. Д. Прохорова, что рабочие сами требуют 60-часовой рабочей недели (я хочу видеть этого рабочего), а равно и нынешние сообщения о том, что ради этого он в политику и ввязался – «Мои близкие знакомые, которые участвовали в дискуссиях по поводу Трудового кодекса, спросили меня: если не ты, то кто?», – все это свидетельствует об упорном непонимании того, что есть публичная политика. Которая заключается в домогательстве народной благосклонности и в убеждении граждан, что-де именно я и есть тот врач, из рук которого следует принять даже и горькое лекарство.
Нимфы, «ё-мобили» и снобы если и являются эффективным средством убеждения и домогательства, то в довольно узких слоях избирателей, а уж с поставленной М. Д. Прохоровым задачей – «нужно биться за то, чтобы быть второй партией в государстве» – это уже вовсе никак не согласуется. Разве что в таком варианте, когда у «Единой России» – 99,9% голосов, у возглавляемой М. Д. Прохоровым второй партии в государстве – 0,1%, а все прочие партии запрещены. Но такой вариант представляется чрезмерно сложным и искусственным, и остается лишь посочувствовать «Правому делу», которое, будучи неудовлетворенным сокрушительными фиаско 2003-го и 2007 г., намерено испробовать все теоретические возможности самоубийства. Какая-то героическая танатология.