В кафе, смотрю, сидят эти двое. Она к окошку отвернулась, губки поджала и ресничками хлопает часто-часто, будто пытается слезы сдержать. Он ее за руку держит, тянется к ней всем телом, только что сам не плачет: «Анечка, солнышко, милая моя, что не так? Что случилось? Почему ты расстроилась? Ну, ведь минуту назад все хорошо было».
Им гораздо сладостнее мстить «головам» исподтишка. Гораздо приятнее насладится мужским унижением, чем попытаться решить проблему
На последних его словах Анечка руку выдергивает и порывается уйти. Я хихикаю, уткнувшись в свой капучино. Ну, дурачок, ну, дает! Кто ж прямым текстом говорит девушке, что у нее настроение меняется шестьдесят раз в час? Тем более если это абсолютная правда? Хитрее надо быть, если уж тебе такая нервная пассия досталась.
Хотя, конечно, эта рекомендация – «хитрее надо быть» – из той же мерзкой инструкции «Как манипулировать и управлять своим партнером», которой с успехом пользуется сама Анечка. О, Анечка никогда не скажет прямым текстом, что ей нравится или не нравится. Анечка напустит туману, добавит многозначительных вздохов, полдня будет кривить морду, а если и это не сработает, то наконец процедит сквозь зубы: «А ты сам не догадался?» После этого парню еще неделю придется извиняться за то, что он такой бесчувственный чурбан.
Почему анечки всегда изъясняются завуалированно? Почему они не говорят «закрой форточку», а лишь угрюмо кутаются в свои пледы, чтобы на следующий день пожаловаться подруге: «Ой, Дима такой невнимательный, я там чуть дуба не дала, а ему было все равно»?
У меня две версии. Во-первых, женщины веками зависели от мужчин, от их настроения и благорасположения. Поэтому и боялись четко и откровенно выказывать недовольство, ведь за это можно было угодить в монастырь, если ты жена какого-нибудь там боярина, или на плаху, если твой муж Генрих VIII. (Бабы попроще просто получали в глаз.) Отсюда и эта передающаяся от матери к дочери «мудрость»: «Не критикуй его, со всем соглашайся, управляй им исподволь, помни, что он голова, а ты – шея».
Кто ж прямым текстом говорит девушке, что у нее настроение меняется шестьдесят раз в час? (фото: sxc.hu) |
В этих случаях еще отлично срабатывала мнимая слабость. Ну, вы знаете, этакая позиция жертвы – ах, ты меня до слез довел, я такая беззащитная, я такая нежная, я обиделась, немедленно исправь ситуацию. Женщинам, которые со времен охоты на мамонтов пользовались такими методами, которые чуть что падали как собачонки на спинку и жалобно заглядывали в глаза хозяину, трудно вот так взять и сказать: «Дорогой, мне не нравится, что во время секса ты вертишь мои соски, словно ручку настройки радио. Давай уж как-нибудь без этого». Нет, такая барышня будет извиваться как змея в постели, аккуратно направлять мужские ладони на другие части своего тела, строчить жалобы на женские интернет-форумы, и, может быть, на 50-м году совместной жизни ее супруг наконец сообразит, что со стимуляцией сосков он действительно перебарщивает.
Кстати, насчет интернет-форумов. Я тут недавно на одном прочла историю женщины, которая испытывает боль во время полового акта. Причем такую сильную, что не может сдержать крика. И это длится чуть ли не год. Она ходит по разным врачам, что-то там пытается лечить, даже вон с посторонними людьми советуется. Но мужу, самому, по идее, близкому человеку, не говорит ни слова. Он ее стоны и вопли принимает за страсть. Нормально, да?
Это, конечно, пример супернеадекватного героизма. Но он отлично показывает сущность таких страдалиц. Они умрут, но не скажут, что их не устраивает. А то ведь мужчина может расстроиться. Может разочароваться. Может – о, ужас! – уйти к другой.
И вот вам версия вторая такого поведения – низкая самооценка. Такие девушки уверены, что в принципе не могут чего-то требовать для себя. Их удел – криво улыбаться, когда собственный бойфренд подшучивает: «Ты же у нас блондинка, дорогуша, значит глупая». Они могли бы сказать: «Знаешь, мне не нравятся такие шутки. Извинись или до свидания», – и тем самым улучшить отношения в своей паре. Могли бы, но вряд ли откроют рот.
Они, как я уже говорила, боятся открытой конфронтации. Да, это честнее, справедливее – сказать партнеру, что тебе не нравится, и вместе найти выход. Но ведь наши вечно обиженные девушки – «шеи». Им гораздо сладостнее мстить «головам» исподтишка. Гораздо приятнее насладится мужским унижением, чем попытаться решить проблему.
Поэтому Анечка отворачивается к окошку в кафе и полчаса не отвечает на вопросы. Нет для нее музыки слаще, чем эти «Я болван, да? Я опять все испортил, да? Ну, скажи, пожалуйста, объясни, почему ты обиделась».
Размечтался.