После прошлогодней «газовой войны» Москва и Киев пережили и охлаждение дипломатических отношений, и очередной виток противостояния вокруг базы Черноморского флота в Севастополе, и пикировку по поводу истории.
Хрупкая конструкция российского невмешательства может быть разрушена одним махом: не вляпаться в выборы, споря о газе, просто невозможно
По мере приближения зимы российско-украинский политический календарь, подчиняющийся исключительно природной логике смены сезонов, вновь предстает перед удивленным наблюдателем чередой «газовых» претензий.
Весь четверг – после того как Швеция отказала Ющенко в кредите – разнообразные официальные лица Украины доказывали платежеспособность страны. Основная надежда возлагается на кредиты МВФ, иногда поминается Евросоюз. Россия в гарантиях выплат Газпрому сомневается: украинские политики пытаются заранее переложить ответственность друг на друга. Баррозу просит Ющенко «не посрамить». Такова в общих чертах диспозиция.
Что будет накануне новогодних праздников, вряд ли кто-то сейчас возьмется предсказать с большой долей вероятности: в случае с Украиной и Россия, и Европа уже привыкли к, мягко скажем, непредсказуемости.
Но новая «газовая война», возможность которой предполагается сама по себе, будет принципиально отличаться от набивших оскомину российско-украинских перепалок из-за творческого отношения Нафтогаза к чужому газу и страстного желания Газпрома заполучить чужую газотранспортную систему.
В этот раз речь неизбежно пойдет не столько о газе, сколько об украинских выборах, на которые, как и на газ или свиной грипп, у соседей, к слову говоря, нет денег.
Вне зависимости от того, кто именно станет следующим президентом Украины, Тимошенко или Янукович, в ближайшей перспективе денег у Украины не прибавится (фото: ИТАР-ТАСС) |
Проблема для России состоит в том, что выборы, во-первых, уведут разговор в политическую плоскость: Тимошенко и Янукович будут ошиваться в Москве, Ющенко поедет в Брюссель, все кандидаты станут использовать Россию в своих электоральных целях, нашим придется огрызаться и уверять Европу в том, что виноваты во всем украинские власти. Во-вторых, смена политического руководства Украины может породить и у России, и у Европы необоснованные ожидания принципиального изменения ситуации.
То есть если раньше возможность украинских демаршей подразумевалась всегда, по ходу выборов каждый из кандидатов (прежде всего, конечно, Янукович, не связанный, в отличие от Тимошенко, с Нафтогазом) будет утверждать, что отныне и впредь «такого больше не повторится».
Вне зависимости от того, кто именно станет следующим президентом Украины, Тимошенко или Янукович, в ближайшей перспективе денег у Украины не прибавится. Янукович, конечно, может обещать что угодно, хоть поделиться газотранспортной системой с Газпромом, но к обещаниям накануне выборов трудно относиться всерьез.
Тимошенко, позвонившая Путину жаловаться на Ющенко, который «не дает денег на газ», – это ведь, несомненно, только начало: и «газовый кризис» еще даже не начался, и сомнения Путина в Украине – пока лишь сомнения.
Позиция невмешательства в украинские выборы, на которую решилась Россия, была наиболее разумным шагом из всех возможных: союзников среди местных элит у Москвы нет, опираться на граждан, ориентированных на Восток, невозможно без работающих гуманитарных институтов (они почему-то так и не были созданы), всерьез рассчитывать на помощь Запада не приходится. Теперь же хрупкая конструкция российского невмешательства может быть разрушена одним махом: не вляпаться в выборы, споря о газе, просто невозможно.
Так что под Новый год нас, вполне возможно, ожидает что-то совсем неожиданное: стоит приготовиться к тому, что именно российский газ может стать ключевым фактором украинских выборов.
Правда, есть, как в старом анекдоте, и «фантастический» сценарий: если Украина и за газ заплатит, и выборы проведет без скандала. Могут же иногда и чудеса случаться.