Повод говорить о Юрии Михайловиче очевидный: прошел слух, что он обратится к Путину с просьбой «выразить доверие». Потом, правда, Лужков сам этот слух опроверг – в ближайшее время он не собирается этого делать. Тем не менее разговоры о сохранении Лужкова во главе Москвы опять актуализировались. Ну а МГД, где безраздельно господствует ЕР, уже заранее восторженно выразила свое желание вновь видеть Юрия Михайловича в кресле мэра.
Кстати, здесь «народ и партия едины». Ельцин назначил Лужкова мэром в июне 1992-го (фактически он был мэром еще с 1991-го – тогдашний мэр Попов переложил на своего заместителя Лужкова все руководство городом и «удалился под сень струй» – заниматься высокой «философией политики»). В 1996-м Лужкова впервые избрали мэром – 90% голосов! Такой результат больше уже, конечно, не повторялся, но и выборы 1999-го (70%) и 2003-го (75%) выглядят более чем внушительно. И хотя с годами недовольство, естественно, не может не накапливаться, как и жажда «новенького», но нет сомнений – если бы в 2007-м прошли выборы мэра, Лужков бы опять победил. И с сильным результатом. Причем если и есть на этих выборах фальсификации, то все уверены – достаточно мелкие (Москва все-таки!) и на них никак не спишешь общий результат.
Те, кто «набросился на Москву» в 1990-2000-е годы, заряжены – в огромном проценте случаев – на обогащение любой ценой, от торговли грязными овощами до гламура
Если Лужков и впрямь досидит в своем кресле до 2011 года, это будет рекорд, причем по многим номинациям.
Во-первых, дольше него (де-юре это будет 19, де-факто 20 лет) Москвой в XX веке не правил никто. В. В. Гришин был первым секретарем МГК 18 лет (1967–1985), а об остальных градоначальниках и говорить нечего. В неспешном XIX веке, верно, были руководители-мафусаилы: князь Голицын был генерал-губернатором 24 года (1820–1844), князь Долгоруков – больше 25 лет (1865–1891). Но все-таки смешно сравнивать темпы того и нашего времени. В конце XX – начале XXI века руководить крупнейшим мегаполисом в течение добрых 20 лет – уверен, абсолютный мировой рекорд. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так.
Во-вторых, возраст. Сейчас Лужкову за 70 (на 70-летие он получил орден «За заслуги» I степени), в 2011-м будет 75. Опять же, не сомневаюсь, абсолютный рекорд для мэров столиц мира. И опять же в XIX веке все тот же князь Долгоруков был генерал-губернатором до 80 с лишним лет, но нелепо даже сравнивать объем его обязанностей и обязанностей Лужкова. Достаточно сказать, что население Москвы тогда составляло 4% от сегодняшнего. Впрочем, нет нужды рассказывать об энергии футболиста, лыжника, конника, теннисиста, пчеловода и философа Лужкова.
В-третьих и главных, роль в истории Москвы. Роль Лужкова, конечно, абсолютно беспрецедентна.
Его власть несопоставима с властью партийных начальников – над теми всегда стоял ЦК КПСС, а в дела мэра администрация не вмешивается (если только он по своей кипучей натуре сам не влетает в чужую заповедную зону. Впрочем, Лужков быстро «очухивается» и возвращается за флажки с легким конфузом). Генерал-губернаторы XIX века имели, конечно, власть почти неограниченную, но гораздо меньше лезли в экономику города. Фактически они были высшими полицейски-политическими руководителями, наместниками в городе.
Лужков же в Москве – всё. По месту в истории города его и впрямь можно называть Юрием Долгоруким. Шутка сказать – мэр с 1991 года, мэр в годы рождения Новой Москвы! Мало того что он – мэр эпохи приватизации, эпохи построения капитализма. Он еще и пробил для Москвы особые правила приватизации – и, насмерть переругавшись с Чубайсом, сам руководил этой приватизацией. Лужков, мэрия – это строительный комплекс (до миллиона людей!), это рынки, это все, что связано с недвижимостью – а что же с ней не связано?! Жить, не касаясь ногами земли, пока еще и в Москве не научились…
Вся московская экономика вышла из-под кепки Лужкова, да и не очень-то «вышла» – и сегодня вполне живет в тени этой кепки.
Но я не буду писать для Ю. М. представление к новому ордену (один орден им еще не получен – Андрея Первозванного) или же сочинять на него «телегу». Должность мэра такая, что в любую секунду можно или с треском снимать (а то и чего покруче!), или орденами осыпать – и что характерно, и то и другое за дело. Просто слишком многообразна работа руководителя такого города.
Поговорим (как и было заявлено) не про Лужкова – человека и чиновника, а про «город, который построил Лужков». И про то, что в этом городе от Лужкова зависит, а что совсем даже не зависит. И надо сказать, при всем уважении к Юрию Михайловичу, последние факторы – куда важнее.
Разговоры о сохранении Лужкова во главе Москвы опять актуализировались |
Речь идет о москвичах.
Москва – город вполне загадочный.
Начать с того, что никто не знает, сколько в нем жителей.
Не верите? Зря.
По переписи 2002 года в Москве жило 10 362 000 человек. В то же время, по официальным сведениям мэрии, на 1.01.2003 в Москве «постоянно проживало» 8 533 000 человек! Разница почти в 2 миллиона! Кто же они? Нелегальные мигранты? Но неужели они заполняли переписные листы?
По данным мэрии на начало 2006 года, в Москве живет уже 10 425 000 человек. Что это значит – поди пойми! Не то мэрия стала считать как-то иначе, не то опять надо прибавлять еще 2 миллиона человек… Тогда население Москвы (имея в виду, что за 2006 год оно тоже, надо думать, подросло) сейчас реально составляет уже добрых 13 с лишним миллионов – почти 10% населения России!
Еще интереснее «качественный состав» населения.
Максимума население Москвы в ХХ веке достигло в 1989–1990 годах – около 9 миллионов. Назовем их, в соответствии с современной модной терминологией, «коренные москвичи».
А дальше получилось интересно.
Естественная убыль населения Москвы в 1991–2006 годах составляла в среднем 6 человек на 1000 жителей в год (ясно, в начале 1990-х убыль была больше, в 2000-е стала меньше). Итого убыль составила около 900 000 человек. Далее – в эти же годы шла большая миграция (а по сути дела, эмиграция в дальнее зарубежье). В среднем эта миграция-эмиграция из Москвы за те же годы составила около 40 000 человек в год. Итого – еще добрых 500 000. Общие потери коренных москвичей составили, значит, примерно 1 300 000–1 400 000 человек.
Таким образом, население Москвы должно было бы составлять около 7 500 000–7 700 000 человек. А оно, как уже сказано, оценивается от 10 500 000 до почти 13 000 000 человек! За счет чего же эта разница не то в три, не то в пять миллионов?
«Понаехали тут!» Да. За годы дикого капитализма Москва стала в огромной степени городом приезжих.
Конечно, это колоссальный, неслыханный никогда ранее для Москвы (разве что в 1930-е – бегство из деревень) напор приезжих: за 15 лет от 30 до 40% населения города!
И не буду прятаться в политкорректную створку – конечно же, это была далеко не равноценная мена! Как после эмиграции 1917-го – начала 1920-х годов, так и в ходе эмиграции 1990-х Москва лишилась значительной части своей элиты. Это моя больная тема – могу долго перечислять знаменитых ученых, членов РАН и зарубежных академий и их менее титулованных коллег, которые создавали интеллектуальную атмосферу Москвы. Уехали многие из них, почти поголовно уехали их семьи, их окружение. «Озоновый пояс интеллекта, культуры», покрывавший Москву, «московская ноосфера» – все это претерпело страшные разрушения. В этом слое торчат чудовищные дыры. Не факт, что разрушения необратимы, но они как минимум очень тяжелы. Многие научные школы погибли, но если речь идет о более общем явлении, о культурной среде города, то разрушения, «озоновые дыры» уже не кажутся смертельными.
Но дело не только в тех, кто убыл, но и в тех, кто вместо них прибыл, кто хлынул в пробитые в городской стене бреши… Кто эти 3–5 миллионов человек?
Опять не стану «отмазываться политкорректностью». Конечно же, первое (а часто и последнее!), что спрашивают о приезжих, – национальность. Но и здесь ни черта понять нельзя.
Вот официальные данные переписи 2002 года. К этому времени в Москве были уже миллионы приезжих после 1991 года. Так вот, согласно переписи в Москве, 85% населения – русские (почему-то больше, чем процент русских по всей России!). Далее следуют украинцы (2,5%), татары (1,6%). Далее следуют армяне – 124 000 (1,2%), азербайджанцы – 96 000 (0,9%), евреи – 79 000 (0,76%) и т. д. В общем, все кавказцы составляют, согласно этим данным, около 300 000, жители Средней Азии – около 60 000 и т. д. И даже если прибавить к ним всех, кто не указал национальность (417 000), то получится много меньше 1 миллиона.
Я не думаю, что данные фальсифицированы, больше того, уверен, что они – подлинные. Но «не верь глазам своим»! Все-таки глазам-то тоже хочется верить, и совсем как-то не похоже, что выходцы с Кавказа и из Средней Азии составляют много меньше 10% населения Москвы… И не могу объяснить этот парадокс – разрыв между данными переписи и тем, что вижу сам.
Однако какое, на самом деле, значение имеет количество приезжих той или иной национальности?
Ответ общеизвестен. В Москве, как во всех крупных городах Европы, стремительное нашествие активных, молодых, агрессивных (пассивные, старые, мягкие, как правило, не срываются с насиженного места) людей, громко говорящих на непонятном языке и отнюдь не чувствующих себя «гостями в чужом доме», вызывает гарантированную ксенофобскую реакцию «коренных». Не прячась за общие слова, скажу о себе. И я бы мог поддаться такому чувству – как-никак наша семья, несмотря на не «коренную национальность», живет в Москве с 1915 года, срок достаточный, чтобы из мигрантов превратиться во вполне «коренных москвичей». Так что имею «законное право на ксенофобию»: слаб человек – что непривычно, то часто и неприятно. Но противоядие одно: стоит глянуть на «борцов с мигрантами» – и лучшей прививки от ксенофобии не придумать. «Если это – лекарство, предпочитаю болезнь».
Естественная убыль населения Москвы в 1991–2006 годах составляла в среднем 6 человек на 1000 жителей в год |
Преимущество московского правительства (как и власти в РФ вообще) в его грубости – в том, что оно не платит приезжим никаких пособий, не стимулирует тем самым возникновения паразитически-безработного слоя населения. Нет, уж если кто в Москве вкалывает, то это приезжие! И строят, и чистят, и торгуют, и реально «содержат пенсионеров», снимая у них квартиры. Коренные же москвичи (опять же как по всей Европе) все больше норовят быть «менеджерами», чиновниками, трудиться вот на таких непыльных работах. Ну а недостаток московского правительства (как и власти РФ вообще) опять же в его грубости – в том, что оно никак не защищают приезжих от ксенофобии, а то и дело само ее поощряет в разных довольно дурацких формах.
Ясно, что будущее (уже наступившее) Москвы тем не менее одно – плавильный котел, Вавилонская башня, великая куча-мала народов и народностей. И это, очевидно, биологически, генетически крайне полезно: только в таком генном бульоне возникают по-настоящему сильные мутации. Собственно, из такого же культурно-биологического бульона, заварившегося в 1920-1930-е годы, выросла вся советская культура. Которая, сколько ее ни ругай, конечно же, была великой культурой, и в научно-техническом плане, и в смысле искусства, литературы и т. д.
Итак, диалектика торжествует, будущее прекрасно, «через тернии – к звездам»? Старая интеллектуальная элита Москвы уехала мешаться в американском бульоне – да здравствует новая элита?
Да, только на это и остается надеяться – лет через…
Но вот есть одно обстоятельство, которое тут смущает.
Те, кто «набросился на Москву» в 1920–1930-е годы, были заряжены – в огромном проценте случаев – на получение знаний, на высокое образование, на работу в науке и т. д. Это были не их личные или национальные (большинство мигрантов тогда были русскими и евреями) особенности, а дух времени. 1920–1930-е – да, это и террор ГПУ, и диктатура большевиков, но это и время огромных проектов – научных, культурных, технологических, ощущение «время – вперед!» для построения новой страны, нового общества. Много тут было демагогии и лжи (в том числе кровавой), но был, конечно же, и реальный научный и культурный прорыв. Так и складывалась советская научно-техническая и культурная элита, так шел естественный отбор – для решения соответствующих задач.
Те, кто «набросился на Москву» в 1990-2000-е годы, заряжены – в огромном проценте случаев – на обогащение любой ценой, от торговли грязными овощами до гламура. Это не их личные или национальные особенности, а дух времени. 1990-2000-е – да, это и открытое общество, и какая-никакая демократия, но прежде всего это время построения общества потребления на нефтедолларовой подкладке. Что ж, дело хорошее, соответствует базовым потребностям человека, спорить тут не с чем. Но «есть мнение», что потребительски-сырьевое общество и соответствующая элита обречены быть в хвосте мировой цивилизации. Впрочем, для многих это очень даже удобный, сладкий и замечательный во всех отношениях хвост. И наверняка огромное большинство людей всегда променяет полуголодные «культурные прорывы» на сытую похлебку. А «сытые прорывы» в России, в отличие от той же Европы и США, как-то плохо получаются.
Так что несомненно, что в горячем московском бульоне варится какое-то принципиально новое общество. Но пока что в нем никак не просматриваются признаки высокоинтеллектуального общества и соответствующей элиты… Впрочем, кто знает?
А в заключение, возвращаясь к Лужкову, – да, очень многое зависит от градоначальника. От него зависит, например, облик города. Но дух города, дух времени – от него не зависит. Скорее наоборот, этот дух формирует адекватного ему градоначальника. Так что мы опять вернулись к Лужкову: взгляните в это зеркало, и вы многое поймете про Новую Москву (если еще не поняли).