– Здесь, – он указал на синюю тетрадь, – рассказы. О моей жизни. Обо всех моих муках. А здесь… – голос посетителя, только что дрогнувший, налился неожиданной силой. Синюю тетрадь он отложил в сторону и неторопливо, как веером, обмахнулся зеленой. – Здесь мое открытие! Здесь тайна загробной жизни.
– Не раньше чем через три месяца. – Я обвел рукой заваленный рукописями и распечатками стол. – Видите, сколько вас таких. А я один.
– Через три месяца.
И старичок словно бы растворился в воздухе.
Хорошее начало для криптодетектива, не правда ли? Сейчас по закону жанра полагается загадочный телефонный звонок и первый труп с очевидными признаками ритуальной расправы. И первое покушение на недоумевающего рассказчика. И сразу же, как новая стопка водки (между первой и второй перерывчик небольшой), еще одно.
Криптодетектив обязан быть прост как палец, он должен быть понятен и идиоту; поэтому и сочинять его небесный доктор прописывает полуидиоту
И спасать меня (а на самом деле – губить) тут же бросится бестолковая секретарша, восходящая (как выяснится в финале) по отцовской линии к Павлу, а по материнской – к Савлу и, сама того не ведая, хранящая в косметичке ключ от ковчега и благую весть о новом потопе. И у нас с нею наконец-то завяжется служебная интрижка, постепенно перерастающая в большое чувство – и мы метнемся к масонам, а от них – к Нибелунгам, компрачикосам и сторуким сыновьям Гекаты, и нас будут преследовать трисмегисты, альбиносы и берлиозы, но закончится всё счастливым законным браком (для нее – первым) и миллионом-другим у.е. мне на тридцатитрехлетие, потому что человек я простой и скромный.
Криптодетектив – жанр кричаще модный, хотя зародился он, мягко говоря, не вчера. Первым криптодетективом по справедливости следует признать «Мастера и Маргариту». Или по меньшей мере наречь автора Михаилом Предтечей.
Рукописи не горят – какая криптодетективная, во всём своем безумии, мысль! Рукописи не горят; отрезанные головы катятся по мостовой; и в Гефсимании, и на Голгофе нас напарили первосвященники – и, сговорившись, парят до сих пор; совы (и коты) совсем не то, чем кажутся; лучше семнадцать мгновений с Воландом, чем всю жизнь с моим мужем; Грааль хранится на Брокене; и так далее... Всесоюзная премьера «МиМ» на исходе шестидесятых прошлого века была, помнится, ничуть не менее оглушительной, чем всемирный успех «Кода да Винчи» (и романа, и фильма) в нулевые нынешнего, – просто тогда у нас не умели считать на баксы. И, чтобы (по-пушкински) «сравненье кончить шпицем», напомню, что на пике моды на криптодетектив отечественные умельцы состряпали «детскую версию» – и назвали ее «Кот да Винчи»!
Я осторожно раскрыл зеленую тетрадь.
Криптодетектив окончательно овладел умами, только спустившись с вершин (тоже, впрочем, весьма относительных) Умберто Эко и благородно-голубоватой возвышенности Переса-Реверте, залитой золотым сиянием от Романа Полански, в Марианскую впадину Дэна Брауна. И как раз там, на самом дне, спохватились подражатели. Зарубежные (с нашей точки зрения) и отечественные: «Код Маннергейма», «Код Онегина», и несть им уже числа. И это, понятно, далеко не вечер.
Те, кто пишет под Брауна, но лучше Брауна, строго говоря, не в счет; неудача последнего романа Гарроса – Евдокимова «Фактор фуры» – лишнее тому подтверждение. Да и новому роману Алексея Евдокимова (без Александра Гарроса) – «Тик» – едва ли суждено стать бестселлером. Сложновато-с. Витиевато-с. Со стилистическими изысками, с коннотациями и аллюзиями, с забытой (со времен раннего постмодернизма) принципиальной установкой на многоуровневость восприятия. Взять хоть само название: тут вам и тайная история кино, и тик, которым страдают два ключевых персонажа, и пляска св. Витта, по мысли автора, охватившая человечество.
Криптодетектив обязан быть прост как палец, он должен быть понятен и идиоту; поэтому и сочинять его небесный доктор прописывает полуидиоту: на три четверти идиот не сдюжит, а у четверть-идиота получится слишком сложно. Здесь уместно вспомнить (замечательный, кстати) американский фильм «Пи»: спорят двое великих математиков, а о чем? Один доказывает другому теорему Архимеда; массовый зритель заинтересованно вникает в суть научного диспута.
Мой старичок (простую еврейскую фамилию которого я не запомнил – Коган? Кац? Шапиро?), судя по всему, был по основной профессии электроэнергетиком. («Криптоэнергетиком», – мрачно подумал я.) Может быть, преподавал в школе основы электротехники. Жизнь, включая загробную, походила в его описании на РАО «ЕЭС»; во всяком случае, войны и эпидемии он развернуто сопоставлял с каскадными отключениями. Каждому индивидууму соответствовали две лампочки: перегорев здесь, мы автоматически загораемся там. Распределительный щит отсутствует, рая и ада нет, суровый Дант просто-напросто чересчур увлекся пьяной горечью Фалерна.
Отчасти это походило на самый успешный отечественный криптодетектив – «Одиночество-12» Арсена Ревазова, в котором тот свет кормится энергией страдания, вырабатываемой на этом и, жируя в пору вселенских катастроф, внедряет в Кремль на первый срок своего человека, чтобы этот агент потустороннего влияния развязал всемирную атомную войну. А противостоят апокалипсису гламурно-антигламурные мальчики от не прорезавшегося еще на тот момент Сергея Минаева.
«Одиночество-12» Арсена Ревазова |
Отчасти – на помесь криптодетектива с киберпанком от Саши Чубарьяна («Полный Root»). У Чубарьяна всё заканчивается хорошо, у Ревазова – продолжение только следует, но явно оптимистическое, тогда как мой старичок оказался чужд подобного прекраснодушия: лампочка тут, лампочка там – и точка. Возможно, его пессимизм имел глубокие национальные корни; не исключено, и личные; но в синюю тетрадь с рассказами «обо всех моих муках» я заглянуть не удосужился. Вспомнив разве что принадлежащее покойному В.В. Рогову объяснение феноменальной популярности в России шекспировской строки в плохом переводе: «Она меня за муки полюбила». В оригинале Дездемона любит Отелло за dangerous life, то есть за жизнь, полную тревог и опасностей, но такое может сказать о себе (самоидентифицируясь с мавром) далеко не каждый. А вот «муками» вправе похвалиться любой.
В шведском криптодетективе (уже переведенном, разумеется, на русский) Иисуса выкрадывают у римлян прямо с креста и тайком вывозят в Галлию, где он, сойдясь с местной девушкой, основывает династию, предположительно Меровингов. Тогда как в наши дни масоны и тамплиеры, ведомые очередным зловещим альбиносом (хотя нет, вру, альбинос здесь для разнообразия положительный персонаж), охотятся за найденной при археологических раскопках шкатулкой с геральдическим древом божественного происхождения. Детектив написан неплохо (четверть-идиотом), да и переведен прилично, и шансов на массовый успех поэтому не имеет. А в остальном – это евростандарт, до которого доморощенным криптодетективщикам как до звезд.
В России криптодетектив следовало бы перевести на язык родных осин примерно так же, как успели уже «перевести» западное фэнтези: найти по берестяной грамоте град Китеж, увернуться от хлыстов, по ходу дела разобравшись с жидовствующими; раскрыть страшную тайну хазарского происхождения Владимира Красное Солнышко (и его прямого потомка В.В. Путина); завладеть библиотекой Ивана Грозного и, по завету Михаила Предтечи, не сгоревшей, хотя никогда и не существовавшей рукописью «Слова о полку Игореве». Очень хороши были бы в качестве приводных ремней интриги «Тайные записки» Серафима Саровского (но никак не Пушкина; криптодетектив не терпит срамоты); подлинный текст «Хождения за три моря» (с Тибетом и Гаутамой) и (но это, конечно, на патриотически настроенного любителя) «Протоколов сионских мудрецов»; чудотворная икона; царское золото партии; оригинал скрепленного кровью договора с сатаной (кандидатуры на роль русского Фауста подберите сами).
Мой совет адресован, разумеется, юной поросли криптодетективщиков, «свежей (по самоопределению) крови», но воспользоваться им могут и признанные корифеи смежных жанров во всем диапазоне – от Бориса Акунина и Дмитрия Быкова до Эдварда Радзинского и Виктора Суворова. И что-то подсказывает, что они, не дожидаясь подсказки, уже в этом направлении и работают.
Потому что читатель жаждет сверхъестественного не только на Поле чудес. И «коллективного Честертона» (строго по Борхесу) – шиворот-навыворот. И, разумеется, глобализации тонкого мира. Читатель, прикупивший аттестат зрелости (а то и диплом с двумя диссертациями) в том же подземном переходе, что и водительские права с санитарной книжкой.
Мой старичок пришел ровно через три месяца.
– Любопытно. Крайне любопытно, – вежливо сказал я ему. – Но спорно. Весьма спорно. А главное, не по профилю нашего издательства. Поэтому печатать не будем.
– А рассказы? Обо всех моих муках?
Здесь я неожиданно разозлился.
– Послушайте! Вы ответили на последние вопросы бытия! Раскрыли тайну загробной жизни! Вы же сами в это верите?
– Верю.
– Ну и какие после этого могут быть муки? Какие, прошу прощения, рассказы? Не морочьте мне голову!
И мой старичок растворился уже окончательно. Погас, как лампочка, чтобы автоматически загореться где-нибудь в другом месте.