Например, из визовых отделов различных посольств. Там бывают замечательные экземпляры.
Игра развивается примерно так: «Папа, тебе нужно купить билет? Заполни, пожалуйста, анкету по форме номер четыре». Я отвечаю на многочисленные вопросы – девичья фамилия матери, место рождения бабушки. Когда все графы заполнены, я слышу: «Отлично. Теперь пройдите, пожалуйста, к окошку номер два, предъявите форму номер четыре и вам дадут форму номер семь».
Сколько мы ни играли, я так ни разу до конца не дошел. Зато за будущее дочери не волнуюсь.
В последнее время, впрочем, появились новые игры – коллективные. Например, дети на даче решили завести свой «Салон красоты». Они в самом деле друг друга причесывают, делают массаж и почему-то измеряют давление (благо аппарат соответствующий у бабушки имеется). Натащили кремов и косметики, назначают цены, оформляют бухгалтерскую отчетность и ждут налоговую инспекцию.
Телевизор имитирует и подменяет собой настоящую жизнь, а дети имитируют реальность, изображаемую телевизором!
То, что детские игры имитируют реальную деятельность взрослых, – банальность. Игры меняются вместе с общественной жизнью, это тоже банальность. В войну теперь не играют. По крайней мере, не играют так, как играли дети советского времени. Про партизан и немцев забыли. Лет десять назад я наблюдал, как мальчики играли в «ментов и террористов», новейшую разновидность традиционной игры в «казаки-разбойники». Причем за «ментов» играть никто не хотел. За террористов интереснее! Шла первая чеченская война, и вокруг персонажей типа Шамиля Басаева еще сохранялся романтический ореол.
Вот теперь игры все больше мирные. Причем не только у девочек, но и у мальчиков. Казалось бы, можно только радоваться. Но, внимательно присмотревшись к игре, я заподозрил, что здесь что-то не так. Да, разумеется, детская игра имитирует реальность. Но не реальность жизни, а реальность телевизора. И «Салон красоты», организованный дачными ребятами, является не столько попыткой повторить работу предприятия, сколько попыткой создания собственного реалити-шоу, как в телевизоре.
Цепочка удлиняется. Появляется явно лишнее звено. Телевизор имитирует и подменяет собой настоящую жизнь, а дети имитируют реальность, изображаемую телевизором!
Попросту говоря, в игры уже играют не дети, а взрослые. Дети же не играют в жизнь, а играют в игру. Телевизор за последние несколько лет создал собственную игровую реальность, которая постепенно вытесняет с экранов жизнь как таковую. Эта реальность в основном бесконфликтна и, в значительной мере, бессмысленна. Она непременно предполагает одну-единственную конечную цель – получение игроками денег, но надо отдать должное авторам телевизионных шоу – деньги тоже становятся у них чем-то абстрактным, неким обобщенным символом успеха, измерителем везения, не более того.
Сейчас, может показаться, будто весь мир телевизор, и люди – участники гигантского реалити-шоу |
«Весь мир театр, и люди в нем актеры!» – говорил Шекспир. Сейчас может показаться, будто весь мир телевизор, и люди – участники гигантского реалити-шоу, которое разыгрывают уж не перед камерами, а друг перед другом.
Разумеется, есть еще и совершенно другая реальность, в которой бомбят Ливан, в которой люди страдают от несправедливости, борются за свои права или просто пытаются как-то свести концы с концами. От этой реальности стараются по возможности отвернуться благополучные столичные жители, но она периодически тоже попадает на экран телевизора, становясь темой разговоров в ток-шоу или сюжетом для новостей. Однако ток-шоу политиков и журналистов с поразительной неизбежностью превращают любую проблему в повод для самолюбования, а любой вопрос сводят к таким банальностям и пошлостям, что лучше бы его и не обсуждали вовсе. Причем дело вовсе не в людях. Участники дискуссий могут быть вполне серьезными специалистами, знатоками своего дела и даже искренними людьми, готовыми отстаивать собственные позиции. Только форма ток-шоу гарантированно все опошлит. Одно время я соглашался в подобных дискуссиях участвовать, потом стал отказываться. Жанр этот несовместим с добросовестностью. Донести мысль до зрителя невозможно. Если хочешь, чтобы тебя запомнили, лучше всего нахамить оппоненту или подраться. Непревзойденный мастер данного жанра – Жириновский. Но его многолетние старания на этом поприще отнюдь не стали залогом политического успеха. Ведь самые большие достижения были у него в 1993 году, когда ток-шоу в телевизоре еще не было, а к его высказываниям относились серьезно. Тогда многие даже по-настоящему забоялись. Теперь привыкли. Смотрят, веселятся, наслаждаются мастерством шоумена.
Если хочешь, чтобы тебя запомнили, лучше всего нахамить оппоненту или подраться. Непревзойденный мастер данного жанра – Жириновский |
Последним окном в мир заэкранной реальности должны быть программы новостей. Но в условиях, когда нет анализа, новость сама теряет смысл. У события нет предыстории и, скорее всего, не будет продолжения. Что происходило с героями выпуска новостей до того, как они попали в эфир? Что будет с ними потом? Это не имеет значения. Кто-то кого-то взорвал, кто-то кого-то бомбит, где-то протестуют, а где-то формируют правительство. Зачем, почему? Что за этим стоит? Не в смысле заговоров и тайных интриг, а в смысле конкретных социальных и экономических интересов. Об этом вы так ничего и не узнаете.
Мелькание картинок на экране в конечном счете подменяет собой новости как информацию о событиях. Мы что-то видим, но не успеваем ни на чем сосредоточиться. Реальность должна уместиться в видеоклип.
В некотором смысле система, построенная современным телевидением, безупречна. Это фильтр, отсекающий любой смысл, любую мысль кроме банальности и пошлости. Вопрос лишь в том, насколько эта система прочна и долговечна. Ведь рано или поздно людей, живущих по законам шоу, начнет тошнить от самих себя.
Реальность, лежащая за пределами телевизионного мира, напоминает о себе главным образом неприятностями, катастрофами и конфликтами. Конечно, телевидение обожает драматизм. В этом смысле цунами, землетрясения, войны и революции тоже великолепный материал для создания телевизионной картинки. Только события то и дело достигают таких масштабов, что в картинку не вмещаются.
Тогда наступает пробуждение, и мы обнаруживаем: это уже не игра. Это уже всерьез.