То есть ВИПы – всегда, народ – одноразово. Однако деятельность первых в принципе должна соотноситься с жизнью вторых. Собственно говоря, этим соотнесением как бы занимается вся политика, но в телевизоре соотноситься они должны конкретно, а иначе и до классовой войны недалеко.
Неделю назад состыковались две вполне смежные темы. «Российский крест» (демографическая проблема, падение рождаемости при росте смертности) и вопрос о том, как быть с мигрантами. Происходило все это в Думе, а телевидение в лице «Парламентского часа» отобразило. Про демографию говорили удивительно: сообщив, например, что один ребенок в семье для воспроизводства нации – маловато будет. Г-н Примаков требовал от кого-то – то ли от думцев, то ли от телезрителей – что-нибудь в этой связи сделать, а не то от нас по факту уйдет Восточная Сибирь. Александр Крутов из Комитета по информационной политике ГД требовал запрещения абортов.
Вообще-то о том, что с 2006 года начнется серьезный демографический спад, говорили уже лет пять, после переписи. Что ж, вот Дума и созрела до предложений. Ведь, в самом деле, глубоко Примаков копает – кто ж в Сибири жить-то будет? И аборты запретить, конечно, – это будет способствовать рождаемости, как иначе. Хотя бы и среди тех слоев населения, которые об иных способах контрацепции не ведают. Кончено, депутаты могли и не предполагать, что есть на свете такая передача, «Парламентский час», и что там их вот так смонтируют.
Если Дума ничего не может придумать по поводу падения рождаемости, то она хотя бы думает про то, как восполнить недостачу
И в том же самом «Парламентском часе» встык к демографии был поставлен сюжет о миграции. В том смысле, что без нее недостаток рабочей силы не восполнить. Тут присутствовал явный редакторский замысел: есть проблема, а вот – решение. Если Дума ничего не может придумать по поводу падения рождаемости, то она хотя бы думает про то, как восполнить недостачу. Главное, чтобы мигранты были зарегистрированы и вписались в социальную жизнь российского общества. То есть определенная гармония все же возникает. Если где чего не хватает, то можно восполнить.
Ну а в среду ТВЦ демонстрирует сюжет про город Тверь. Там простые проблемы. Есть, например, общежитие, считается несуществующим. Людей, впрочем, оттуда насильно не изгоняют, зато и родившихся детей там не регистрируют. Они как бы несуществующими и остаются, а врачи к ним не ходят, раз их нет официально. Как это в «Парламентском часе» сказал г-н Плигин: «Самое главное – надо сохранить спокойное стабильное развитие страны, это создаст уверенность в завтрашнем дне молодых людей, которые родят своих детей, и это будет будущее страны».
Морозовские казармы в позапрошлом веке еще были неплохими |
Причем это ведь не кто-то специально драматургию составлял, на ТВЦ явно не собирались участвовать в дискуссии на тему демографии и мигрантов путем наглядных примеров из жизни. Стыкуется само собой. Там еще и дальше было, уже совершенно из триллера – Морозовские казармы, в позапрошлом веке еще были неплохими. Сейчас уже катакомбы, кругом сырость и т. п. Двери падают, потолки рушатся – все это валится на детей, ну а люди себе живут. Рассказывают, что там у них с водой и электричеством (понятно что), сообщают, как их игнорируют городские власти. Очередная семья в клетушке, квартплата за это – 2 тысячи в месяц, а у них пятеро детей (видимо, у них уже есть та стабильность, о которой говорил Плигин).
В целом создается впечатление конкретного геноцида, разве что бескровного. Причем телевизионная картинка сообщает даже больше, чем говорят сами жильцы, те – свыклись. Ну, не геноцида, а запрограммированного самоуничтожения, если, конечно, чиновники ощущают себя гражданами той же страны, что и эти люди. Разумеется, фильм не об этом, а о том, наверное, как в жизни все сложно и неоднозначно, так что думать надо о том, как запретить аборты, – чтобы человек почувствовал уверенность в завтрашнем дне.
И какой же по фильму выход? Весьма интеллектуальный человек из тверских казематов говорит о том, что местные власти не сделают ничего, а вот федеральные власти могут: «они догадываются, они знают». Да, это очень интересная тема, все та же: «Телевидение и ВИПы».
Прошлые «Времена» решили заняться энергетической геополитикой. В Москве была встреча министров энергетики «Большой восьмерки», повод конкретный. Но вот что хотел выяснить Познер: что конкретно получим мы с вами от реализации российских планов, да и какие же это планы? И еще его интересовала однобокость сырьевой экономики и ее последствия.
Министр энергетики и промышленности РФ Виктор Христенко (фото ИТАР-ТАСС) |
В студии – сплошные ВИПы. Христенко, Шохин, «политолог Михаил Владимирович Леонтьев», замдиректора Центра Карнеги Тренин, председатель совета Союза нефтегазопромышленников Шафраник. Интересно, была ли когда-нибудь программа, в которой ВИПы участвовали бы в дискуссии, а не озвучивали бы принесенный с собой пафос? По крайней мере в этот раз ничего такого не случилось. Все рассуждали о геополитике во всех ее волшебных ракурсах. Христенко по поводу сырьевой однобокости отреагировал, например, так: «Я точно могу сказать, что испытывать комплексы от того, что Россия обладает серьезными энергетическими ресурсами, – это, в общем, какая-то клиническая патология, с моей точки зрения, и это уже не ко мне вопросы, а к врачам». Или он вопроса не понял?
Так что темы однобокости, а также того, что конкретно мы с вами от всего этого получим, оказались решительно нераскрытыми. Потому что ВИПы, слишком много ВИПов в одной программе – такое их количество невозможно удержать в контексте. Потому что «ВИП» – это же внутреннее ощущение физлица, ощущающего себя очень, очень важным – по любому поводу. Так что говорить он будет только о том, что придет в голову ему лично. Соловьев вот четверговый «К барьеру!» вообще в Каннах записывал, чтобы им, наверное, привычней было. А что толку? Боос вот публично предложил зарубежным инвесторам вложить деньги в могилу Канта...
Но не все безнадежно. Слова «мы с вами» в энергетическом вопросе Познера относились пусть даже и не к людям из Морозовских казарм, но уж точно и не к важным персонам, присутствовавшим в студии. Значит, телевидение все еще выполняет посредническую функцию. И на том спасибо.