Олег Кашин: Роман Березовского и Доренко

Роман, героями которого, несмотря на дежурное упоминание о случайности всех возможных совпадений, являются все сколько-нибудь значимые современные политики, демонстративно названные собственными именами (повезло только почему-то мэру Лужкову и вице-спикеру Жириновскому – один назван «покойным Юрием Михайловичем», другой – «нашим клоуном»). Такие книги по определению обречены на успех – можно вспомнить несоразмерный художественной ценности триумф «Господина Гексогена» Проханова или даже дебют чудовищной Оксаны Робски. Роман Сергея Доренко «2008», вышедший две недели назад, должен был произвести эффект, превосходящий по своим поражающим качествам любые литературные формы. Но этого почему-то (я действительно не знаю почему) не произошло. О романе Доренко не спорят в Интернете, не пишут критических статей в газетах, его не читают задумчивые девушки в метро и на скамейках бульваров, его, наконец, не изымает из продажи Госнаркоконтроль, хотя наркотическая тема в книге вполне раскрыта. Книги как будто вообще не существует. Заговор молчания в чистом виде.

Я не стану бороться с этим заговором. В самом деле, может быть, так и надо – делать вид, что никакой Доренко не писал никакой книги. Может быть, это молчание принесет какую-нибудь пользу людям. А если нарушить молчание – случится что-нибудь непоправимое. В общем, я не буду писать о романе Доренко критическую статью. Будем считать, что этого романа нет.

Но все же главная черта Доренко – то, что на протяжении многих лет его голосом с Россией разговаривает совсем другой человек. Борис Абрамович Березовский

Однако, делая вид, что этой книги не существует, мы не должны забывать о том, что представляет из себя автор этой несуществующей книги. Я уже сказал, что Сергей Доренко – самый знаменитый телеведущий России. Действительно, ни одному из его коллег – ни рафинированному Познеру, ни слащавому Малахову, ни монументальной Регине Дубовицкой – не удалось оказать такого влияния на историю России. Парламентские выборы 1999 года еще станут предметом изучения историков, одно бесспорно – без еженедельных шоу Доренко, в которых нынешний писатель беспощадно уничтожал блок Лужкова и Примакова, Россия сегодня была бы совсем другой.

Но все же главная черта Доренко – то, что на протяжении многих лет его голосом с Россией разговаривает совсем другой человек. Борис Абрамович Березовский.

Когда в 1999-м Доренко говорил, что Лужков и Примаков не нужны России, – это значило, что не Доренко не любит Примакова и Лужкова, а Березовский. Когда летом 2000-го Доренко говорил, что России не нужен Путин, – это не Доренко разочаровался в президенте, а Березовский. Даже когда в 2002 году Доренко вступил в КПРФ и кому-то могло показаться, что теперь-то Сергей Леонидович разорвал все отношения со своим околоолигархическим прошлым, – на поверку вышло, что это в судьбе КПРФ начался олигархический период, а Доренко – как был верен Березовскому, так и остался. Собственно, и сегодня, когда мы видим Доренко, выдвигающего Ходорковского в Госдуму, – это не Доренко выдвигает Ходорковского, это Березовский. Когда мы видим Доренко в зале суда, где судят лимоновцев, – это не Доренко выступает в суде, это Березовский выступает.

Путин – уходит в соответствии с конституцией. Своим преемником он делает Дмитрия Козака. Козак, по замыслу того Путина, который изображен в книге, должен пробыть президентом несколько месяцев, потом неожиданно лечь в больницу и исчезнуть из информационного поля. Далее, по замыслу того же придуманного Путина (точнее – придуманного заместителя придуманного главы его придуманной администрации Суркова), чеченские террористы должны совершить некий теракт, чтобы Сурков вывел на улицы людей («Наших» и «Единую Россию»), которые потребовали бы с учетом недееспособности президента Козака, в порядке исключения, нарушить конституцию и вернуть в президентское кресло Путина. Но по ходу действия теракт (захват АЭС в Обнинске) совершают какие-то не те чеченские террористы, Москву охватывает паника, Сурков бежит, Козак бежит, Путин обращается за помощью к Бушу, и тот высылает морских пехотинцев, чтобы они взяли под контроль ядерные объекты; пустой Кремль занимает Лимонов, который объявляет себя главой революционного правительства, в секретном президентском бункере Сечин запирает Путина в какой-то чулан и объявляет себя главой комитета спасения страны, из тюрьмы выходит Ходорковский, который присоединяется к Лимонову и начинает поднимать экономику, – Путин в своем бункере сходит с ума, а американцы все летят и до конца повествования не долетают, оставаясь за кадром. Вот такая история.

Случай, надо отметить, уникальный. Устав от отсутствия внимания с чьей бы то ни было стороны, Борис Березовский, кажется, решил открыть публике свои самые сокровенные чаяния, подобно играющему в прятки мальчику, которого никто не ищет, – он сам выходит из-за занавески. И получилось действительно интересно.

Понятно, что все в рассуждениях о мыслях и поступках Путина и людей, его окружающих, можно смело игнорировать, – по понятным причинам, это не более чем фантазии Березовского. Остальное же – весьма поучительно. Итак, смена власти в Москве, по прогнозу Березовского, должна произойти по вполне «оранжевому» сценарию (растерянная власть, решительные оппозиционеры, занимающие кабинеты перепуганных чиновников, выходящий из тюрьмы осужденный оппонент режима), но с единственной поправкой – в этом сценарии нет майдана. Нет, казалось бы, главной движущей силы оранжевой революции – веселой толпы молодых людей, стоящей на площади и выкрикивающей революционные лозунги на радость операторам CNN. Вот этой очень важной детали нет в сценарии Березовского. Почему?

Практика последних двух революций в постсоветских странах показала самые уязвимые стороны майдана: в Киргизии майдан почему-то оказался не мирным, а слишком агрессивным – начавшись магазинными погромами, революция приобрела непрерывный характер, превратив некогда мирную Киргизию в какое-то гуляйполе. В Узбекистане до гуляйполя не дошло – первую же попытку устроить майдан в Андижане президент Каримов весьма безжалостно расстрелял, отложив тем самым революцию на неопределенное время. Эти риски – киргизский и узбекский – не позволяют рассчитывать на обязательный успех революции в Москве, поэтому Москве нужен какой-то другой, более надежный майдан. Таким майданом в ситуации современной России, как видно из замыслов Березовского в изложении Доренко, могут стать только террористы, захватившие атомную станцию недалеко от Москвы.

Вторая важная мысль, зафиксированная в романе Доренко, – это то, что из всех революционных и просто оппозиционных организаций, существующих в России сегодня, реальную роль в смене власти в Москве может сыграть только НБП. В книге, пестрящей именами даже второстепенных реальных персонажей, ни разу не упоминаются ни «Яблоко», ни СПС, ни «Оборона», ни Хакамада, ни Каспаров, ни Шендерович – только НБП, только Лимонов. И это второй вывод, который можно извлечь из книги Доренко.

Наконец, третье и очень важное послание, заключенное в этом романе, – летящие к Москве в финале книги американские морские пехотинцы. Только им, по замыслу автора романа, по силам сохранить порядок в ядерной России, лишенной полноценной власти в ходе революции. Доренко считает оккупацию вполне допустимым, если не желательным, сценарием развития событий в стране – и совершенно этого не скрывает.

Березовский пытается конструировать образ будущего, желаемую реальность с помощью художественной литературы. А получается почему-то нормальная агитация за Путина – действительно, при выборе между нынешней властью и коалицией террористов, нацболов и американских морпехов даже завзятый оппозиционер, если у него есть голова, выберет все-таки власть. Зачем это Березовскому? Может быть, он и не ссорился с Путиным и таким экзотическим способом пытается ему подыграть?