Споры о СССР не утихают. Наше общее прошлое постоянно встает у нас перед глазами, но видится оно всем по-разному. В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Константина Карасева, отвечающий на некоторые тезисы нашумевшей статьи Эдуарда Бирова «Православие и СССР».
В целом разделяя позицию автора, отметил бы некоторые крайне спорные моменты непосредственно по темам-тезисам.
1. Вступление. Дехристианизация Западной Европы и христианизация современной России, на мой взгляд, имеют иные, более глубокие причинные корни, нежели указанные автором. Разбирать их в комменте смысла нет – тема слишком фундаментальна.
Дружба народов в СССР была на бумаге и в официозных речах, а не в реальной жизни
2. Глава о разрушении семьи. Отмирание семьи – процесс общемировой, Россия находится далеко не в первых рядах этого течения, и слава Богу. Семья в СССР была под плотным патронажем государства где-то до 70-х годов, потом с этим стало хуже.
Насчет «огромной нежности» по отношению к воспитанию детей в СССР – это все же лишнее. «Детство наше золотое...» было далеко не у всех.
3. Глава о чувстве хозяина. Сильных личностей в СССР, конечно, хватало. Но чувство хозяина подразумевает нечто иное и должно охватывать не отдельных личностей, а большую часть общества. В СССР, на бытовом уровне, говорили: «Это чье – твое? Нет. А чье – мое? Тоже нет. Так чье же? Государственное. Значит чье? Значит ничье». Сейчас от тех времен осталось «Оно мне надо?».
Благодарить предков за труды безоплатные и подвиги невероятные, разумеется, необходимо. Но за «уникальный эксперимент» благодарить наше государство должны другие страны. Они были зрителями, а мы всё это провели на самих себе.
4. Глава о советском безбожии. Говоря о нанесении урона «официальной поверхности православия», автор одним махом сметает с игровой доски истории всё физически уничтоженное священство, всех конкретных людей, начиная от патриарха Никона и ученого-богослова Флоренского и кончая рядовыми служителями церкви.
Что касается того, почему «партийные коммунисты» пришли ныне в церковь, то здесь ответ заключается совсем не в «зернах православия», а в обычной конъюнктурщине.
5. Глава о советском интернационализме. Дружба народов в СССР была на бумаге и в официальных речах, а не в реальной жизни. Если автор с этим не согласен, то подозреваю, что он не очень хорошо знает, как тогда на практике обстояло с «дружбой народов». Национальные меньшинства вели себя тихо-мирно, если реально опасались силовых воздействий интернационализма. И было чего опасаться до поры до времени.
Термин «либерал-фашизм» свидетельствует о погоне автора за политической модой последних лет. По сути, это идет от дремучей политической неграмотности. Для митинговости и разных шоу такое употребление бывает удобным. С точки зрения академических взглядов на проблему это не делает чести автору.