Есть «Россия столичная» («люди, у которых в руках смузи и которые ожидают, что скоро все закончится»). Есть «Россия глубинная» (люди, которых уже напрямую коснулось то, что происходит). Есть «Россия воюющая» («люди, у которых уже есть новый образ будущего страны»). И есть, наконец, «Россия уехавшая» (комментарии излишни). Как с готовностью пояснила сама Стулова, как и любая умозрительная модель, эта схема является очень большим упрощением. Но при этом она работает – и работает, как показали драматические события августа 2024 года, в очень неприятном для Запада направлении.
Сразу после 24 февраля 2022 года (поправка: уже за многие годы до этого момента) Запад начал сначала исподволь, а потом все более агрессивно раскручивать тезис о «коллективной ответственности» граждан РФ за все негативные политические процессы в Европе в частности и в мире в целом. Вот два выбранных практически наугад типичных образчика этой пропагандистской кампании. Август 2023 года, статья некой Леси Огрызко на сайте литовского радио и ТВ: «Многие западные обозреватели, похоже, готовы снять российское общество с крючка, отвергая идею коллективной ответственности как продукт накала украинских эмоций. Но Путин является отражением и созданием российского общества, его мировоззрения и популярных народных представлений, а не наоборот».
Статья в The Japan Times, апрель 2022 года: «Огромное количество простых граждан сделали этот конфликт возможным, поддерживая долгосрочное руководство Путина... По этой причине они разделяют политическую ответственность за ужасы, которые сейчас происходят на Украине». Сразу внесем ясность: «политическую ответственность за ужасы, которые происходят на Украине» должна нести та сила, которая отвергла все многочисленные попытки России создать мирным путем новую, учитывающую интересы всех стран и народов систему безопасности в Европе.
Но сейчас разговор не об этом. Сейчас разговор о том, что, увлекшись лозунгом о «коллективной ответственности» граждан РФ, Запад сам не очень понял, что, собственно, он сотворил. У термина «коллективная ответственность» – или давайте лучше говорить просто об «ответственности» – есть два принципиально разных значения. «Ответственность» в смысле вины: «ты нашкодил, ты понесешь за это наказание!» Ответственность в смысле отказа быть в стороне: «это мое дело, это моя страна, это ее будущее – и я готов за это будущее бороться!» Самые тонкие умы на Западе всегда понимали: если Россия едина, она непобедима. А вот если Россия разъединена и разобщена, то тогда у ее противников появляется шанс.
Поддержав и в значительной степени организовав вторжение ВСУ в Курскую область, Запад разрушил свою же собственную игру. Всем «четырем Россиям» из модели Евгении Стуловой было самым наглядным из возможных способов продемонстрировано: когда речь идет о противостоянии с нашей страной, у Запада нет никаких моральных «тормозов». Единственный «тормоз», который по-прежнему существует, это боязнь ответного удара. А если у стран НАТО есть возможность нанести удар исподтишка, а потом спрятаться за спиной своего киевского сателлита («украинцы сами все осуществили, мы здесь ни при чем»), они этой возможностью непременно воспользуются.
Это ни в коем случае не значит, что «три России» («Россия уехавшая», как я уже говорил, не в счет) перестали существовать и слились в некий единый и гомогенный монолит. Этого нет, не будет и быть не должно. Нельзя действовать в духе старого советского лозунга «сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст». Кто-то любит смузи, а кто-то не понимает и не хочет понимать, что это такое. Но эти культурные различия не имеют никакого отношения к патриотизму и оценке ситуации, в которой сейчас (снова поправка: уже давно) находится наша страна.
Еще в 1808 году великий Иван Крылов написал басню «Волк и ягненок», в которой, кроме всем известного пассажа «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать», есть и такие строки: «У сильного всегда бессильный виноват. Тому в Истории мы тьму примеров слышим». Я специально заглянул в энциклопедию: у Крылова не было никакого политологического образования – и даже любого формального образования. Но это не помешало ему (а перед ним и французу Жану де Лафонтену) очень точно оценить суть международных отношений. Единственный способ оставаться великой державой – это «не быть ягненком». И этот принцип относится не только к российскому государству, но и ко всему российскому обществу.
Без государства нет нормально функционирующего общества, а без общества нет нормально функционирующего государства. Эти понятия – государство и общество – имеют разный смысл, но все равно тесно переплетены друг с другом. И особенно тесным это переплетение становится во времена великих испытаний, в период, когда сохранение широкого выбора вариантов смузи не отменяет того факта, что Отечество (любая часть Отечества) реально находится в опасности.
Не будем говорить Западу «спасибо» за его «помощь» в консолидации российского общества. Мы же не «ягнята», готовые говорить со «светлейшим Волком» примерно в такой стилистике: «Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью от Светлости его шагов я на сто пью. И гневаться напрасно он изволит: питья мутить ему никак я не могу». Да, Запад хочет с нашей стороны именно такого разговора. Но он его не получит – ни сейчас, ни когда-либо еще.