Центристские партии в Европарламенте должны сместиться вправо, чтобы отразить новую политическую реальность, заявил лидер Европейской народной партии Манфред Вебер. По его словам, европейские центристы обязаны прислушиваться к мнению электората, которого волнуют такие проблемы, как экономика, потеря рабочих мест и социальные последствия от нелегальной миграции. «Когда речь идет о вопросах миграции, о сильном страхе и неопределенности, которые испытывают многие люди, боящиеся потерять работу, то мы можем решить эти проблемы, оставаясь при этом на центристских позициях», – уверен Вебер.
На первый взгляд, Вебер провозглашает начало самой настоящей политической революции. Европейское руководство (прежде всего Еврокомиссия) всегда было оплотом левых и леволиберальных идей. Во главу угла ставились права меньшинств, экологическая безопасность и другие идеи, которые вели к эрозии европейских обществ и государств. Казалось бы, Вебер услышал призывы о том, что Европа должна прекращать совершать коллективное самоубийство и вернуться к решению реальных проблем, которые волнуют европейское общество.
Однако на самом деле никакой революции нет – есть лишь попытка обмана европейского электората, в чем косвенно сам признается Манфред Вебер. По его словам, он с этим своим планом лишь хочет «остановить популизм и антиевропейские настроения». Проще говоря, одержать победу над правыми европейскими партиями (которых иногда называют ультраправыми или даже правопопулистами), чьи представители сейчас побеждают на национальных выборах. Чью идеологию (основанную на национализме, консерватизме и защите национальных интересов) Манфред Вебер и другие европейские системные лидеры считают не просто неверной, но и антиевропейской в своей основе.
Еще недавно ключевым методом борьбы с этим «злом» было его демонстративное игнорирование. Отказ вступать с этими партиями в коалиции – как, например, в ФРГ, где «Альтернатива для Германии» по итогам выборов в феврале 2025 года взяла четверть мандатов. Отказ голосовать за инициативы, выдвигаемые правыми в том же Европарламенте (где у трех общеевропейских ультраправых фракций тоже в совокупности около четверти мест). Ну и, наконец, электоральные махинации в случае, если правые приходят к власти – например, как это было в ходе президентских выборов в Румынии.
Однако в итоге эта стратегия оказывается неэффективна. Она позволяет здесь и сейчас игнорировать правые силы, однако в среднесрочной перспективе лишь способствует их усилению.
Во-первых, демонстративное игнорирование требований правых избирателей, помноженное на актуальность этих требований (например, разобраться с нелегальными мигрантами или же приостановить шествие либеральной повесточки), приводит к мобилизации протестного электората. Во-вторых, чтобы не пускать ультраправых во власть, некогда системные правые партии (такие, например, как ХДС в Германии) должны создавать правящие коалиции с левыми, из-за чего их повестка размывается и в глазах электората они становятся безликими политическими силами. Что, опять же, ведет к перетеканию голосов от правых к ультраправым – и в результате за год рейтинг той же АдГ вырос на треть, сделав эту партию самой популярной в Германии.
«Брюссель может продолжать воевать с правыми силами в Европе, но это ни к чему не приведет, потому что избиратели отказываются голосовать за левых, либералов и зеленых», – считает немецкий политолог Александр Рар.
Поэтому Вебер предлагает вместо того, чтобы бороться с правой повесткой, частично взять ее на вооружение. По его мнению, европейские центристы (включая его собственную ЕНП) должны сместиться вправо и тем самым «лишить популистов возможности поднимать те или иные вопросы в своих кампаниях». При этом ни Вебер, ни другие апологеты этой идеи не намерены признавать правоту позиций ультраправых и уж тем более становиться ими.
«По сути, речь идет не об истинном повороте мейнстримных партий вправо, не о смене ими идеологической окраски, а о политтехнологии с целью ослабить подъем правопопулистских партий, частично позаимствовать их повестку дня и создать впечатление о том, что и мейнстримные партии тоже продвигают эту повестку»,
– объясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов. По его словам, если правопопулистские партии говорят о необходимости фундаментальных изменений политики ЕС (в том числе в отношении России), то мейнстримные центристские партии выступают за сохранение глубоко интегрированного Европейского союза с небольшой коррекцией политики.
Нельзя, конечно, сказать, что этот метод является каким-то инновационным. Правую повестку уже пытаются брать на вооружение некоторые европейские центристы.
«С 2016 года тогдашние канцлер Австрии Себастьян Курц, премьер Нидерландов Марк Рютте и его датская визави Метте Фредериксен ужесточали риторику, а затем и политику в миграционном вопросе», – объясняет газете ВЗГЛЯД политолог-европеист Вадим Трухачев. Реальность признавали и в Германии. «Канцлер Фридрих Мерц и его ХДС говорят о необходимости ужесточения социальной политики, а также о том, что социальное государство не может существовать в прежнем виде. Что нужно урезать социальные пособия, ужесточать миграционную политику», – говорит Дмитрий Суслов.
Вопрос лишь в том, насколько эффективным будет этот обман, если руководство ЕС сделает его своей мейнстримной политикой? По мнению экспертов, не очень. Прежде всего быстро вскроется разница между правой и симуляционно-правой повесткой. «Да, часть электората, которая голосует сейчас за правых популистов, может перекинуться обратно к поддержке мейнстримных партий, но для большинства этого электората предлагаемые центристами изменения будут недостаточными», – считает Дмитрий Суслов.
Например, в том же миграционном вопросе. «Системные силы говорят об ужесточении контроля миграции извне, но основные проблемы идут именно от обитателей гетто, а не от новоприбывших переселенцев», – говорит Вадим Трухачев. А заниматься принудительной интеграцией жителей гетто в европейские общества системные силы не готовы – ведь для этого необходимо отказаться от ряда их символов веры в вопросах прав человека и либеральных идей.
Кроме того, за реальной, а не симуляционной правой повесткой стоят не только рассерженные горожане, но и влиятельные экономические игроки. «Идея крена вправо поддерживается европейскими промышленными элитами», – объясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский. Элиты хотят обогатиться за счет раздувания оборонных расходов – а мобилизовать общество можно на основе правых, а не левых идей. Европейские промышленники выступают за реиндустриализацию европейской экономики, провести которую с нынешней экологической и социальной политикой нельзя.
При этом ультраправые тоже могут взять на вооружение «метод Вебера» – интегрировать свою правую повестку с наиболее интересными электорату левыми идеями. Некоторые уже так поступили. «Взять, к примеру, польскую «Право и справедливость». Она успешно сочетает абсолютно левую социальную политику с национализмом», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
И поскольку правопопулисты куда менее идеологизированы, чем нынешние европейские центристы, этакая лево-правая химера у них получится гораздо эффективнее.
К счастью для Москвы. Несмотря на то, что та же польская ПиС враждебна России, а также несмотря на мобилизационный потенциал правых, их победа во внутриевропейской политической борьбе соответствует российским интересам. «Речь может пойти об отходе от чисто морально-либеральной повестки во внешнем курсе ЕС. Правые больше готовы учитывать политические интересы в мировой политике. И с ними у России выше шанс договориться по урегулированию украинского кризиса», – считает Александр Рар.
Да и не только по украинскому. Но еще и, например, по системе коллективной и неделимой безопасности в Европе. Да и по другим вопросам, где европейская идеология больше не будет стоять на пути прагматичного сотрудничества национальных государств. Так что даже имитация «правого поворота» в Европе будет для России выгоднее, чем текущий искренний либерализм.