«Если они примут неверное решение, это обернется катастрофой для нашей страны». Такими словами президент США Дональд Трамп прокомментировал свое намерение обратиться в Верховный суд для того, чтобы подтвердить законность введения импортных пошлин против других государств. «Если отменить тарифы, мы можем превратиться в страну третьего мира», – уверяет глава Белого дома.
Тарифы как оружие
Администрация Дональда Трампа действительно сделала ставку на масштабное использование тарифов как самый простой инструмент торговой и промышленной политики. Логика проста: сделать импорт дороже, вынудить бизнес перенести производство в США и поддержать внутреннего производителя. И, конечно, Трамп стремится сократить дефицит торгового баланса с основными партнерами США.
Пока результаты неоднозначные, а в некоторых случаях – прямо противоположные ожидаемым. Ключевая проблема заключается в том, что введение новых тарифов часто вызывает всплеск импорта накануне их вступления в силу. Бизнес стремится успеть законтрактовать и растаможить продукцию по старым ставкам. Например, введение 25-процентных пошлин на импортные машины и комплектующие вызвало ускоренный завоз автомобилей из Европы, Мексики и Южной Кореи.
Аналогично резко вырос объем контейнерных поставок из Китая в США. Это объясняется попыткой американских компаний закрыть потребности в деталях электроники и бытовой техники до введения новых тарифов. Вместо снижения давления на торговый баланс – к чему стремится Трамп – тарифы периодически провоцируют импортные всплески и лишь временно сокращают закупки.
Возможно, тарифы поспособствовали бы реиндустриализации Америки в долгосрочной перспективе – но Трампу не дают для этого времени. 30 августа Апелляционный суд США постановил, что большинство тарифов, введенных президентом Дональдом Трампом, являются незаконными. Как указано выше, Трамп подает апелляцию на это решение. Но если администрация Трампа проиграет и в Верховном суде, это лишит главу Белого дома одного из ключевых инструментов его внешней политики.
Инвестиции в режиме ручного управления
В условиях неоднозначного результата тарифных войн Трамп пытается организовать приток инвестиций в реальный сектор в «ручном режиме». Соглашения об инвестициях в США являются важной частью его переговоров с лидерами зарубежных стран.
Белый дом уже заявлял, что в результате этих переговоров Трамп добился огромного притока капиталов в США. До 1 трлн долларов ожидается из Саудовской Аравии, 200 млрд – из ОАЭ. Обещаны инвестиции из ЕС на сумму 600 млрд, а также масштабные закупки Европой американских энергоносителей. Утверждалось, что сопоставимые деньги вернут на родину и американские корпорации.
Всего администрация Трампа анонсировала привлечение 10 трлн долларов в реальный сектор. Но большинство этих цифр взято из соглашений о намерениях, и их реализация пока под большим вопросом.
Например, не далее как 3 сентября в Европарламенте заявили, что обещания Европы закупить у США энергоресурсы на 250 млрд долларов «нереалистичны», хотя бы по той причине, что американские компании просто не могут поставить столько нефти и СПГ. Таким образом, в любом случае перед нами пока только обещания (протоколы о намерениях). Их реализация зависит от многих факторов, даже чисто технических.
Пример – проблемы тайваньской TSMC с запуском завода в Аризоне. Несмотря на политическую поддержку, предприятие не удается оперативно укомплектовать квалифицированными кадрами и наладить производственные процессы. Создание нового производства занимает годы. Все это время рынок продолжает зависеть от импорта, а инвестиции в финансовом секторе приносят гораздо больше прибыли.
И, наконец, масштабные проекты требуют сотен миллиардов долларов. При этом стоимость кредитов в США из-за политики по борьбе с инфляцией высока. Например, инициативы по локализации производства солнечных панелей и аккумуляторов тормозятся не только зависимостью от азиатских поставщиков, но и нехваткой долгосрочного финансирования.
Борьба за контроль над эмиссией
В этих условиях у Трампа силен соблазн использовать «последний довод короля» – эмиссионные ресурсы Федеральной резервной системы. США неоднократно пользовались бесконтрольной эмиссией доллара, чтобы укрепить свои международные позиции.
Однако Трамп натолкнулся на нежелание ФРС поддержать его политику. При этом ФРС – частная структура, в работу которой президент не имеет права вмешиваться напрямую, участвуя только в назначении некоторого количества членов Совета управляющих. А глава ФРС Джером Пауэлл снижать ключевую ставку (а значит, и стоимость кредитов) отказывается. Для Трампа это означает, что проценты по госдолгу будут по-прежнему ложиться тяжелым бременем на бюджет США, а рост в реальном секторе будет по-прежнему тормозиться.
Борьба Трампа с его противниками пока протекает тяжело. Обе стороны делают шаги к эскалации, но пока не добились решительного перелома в свою пользу. И вопрос идет не только о будущем реиндустриализации Америки, и не только о ставке ФРС.
Недавно произошла утечка о кредитах, предоставленных ФРС Европейскому центральному банку и Банку Англии на сумму в несколько сотен миллиардов долларов (возможно, около триллиона долларов), что позволило тем произвести соответствующую эмиссию евро и фунтов стерлингов. При этом утверждалось, что ставка по большинству из этих кредитов составляла всего 0,6% годовых. То есть Пауэлл снабжает дешевыми деньгами Европу – и отказывается давать дешевые деньги американской экономике.
* * *
Все это – многочисленные эпизоды глобальной борьбы между Трампом и его противниками. Трамп хочет поменять мировую торговлю и международное разделение труда в пользу американской промышленности. Его противники хотят сохранить возможность получать доходы от финансовых операций в рамках глобальной экономики, пусть это и сопровождается ослаблением американской индустрии. В этом смысле решение Верховного суда США определит, получит ли Трамп деньги на свои реформы. Можно даже сказать, что пути всех ресурсов Америки и глобальной экономики в целом будут зависеть от решения всего нескольких человек – членов Верховного суда США.
Борьба глубинного государства против Трампа – это борьба республиканцев с демократами, трампистов с евроатлантистами, промышленников с финансистами за контроль над ресурсами Америки. Тот, кто победит, сможет использовать эти ресурсы для поддержки своих сторонников в США и по всему миру.