Главная французская газета Le Monde опубликовала письмо 440 ученых женского пола (если в единственном числе слову «ученый» можно подобрать феминитив «ученая», то во множественном числе шовинистичный русский язык этого не позволяет), авторессы которого (феминистки говорят «авторки», но этот феминитив в русском языке еще не устоялся) требуют положить конец мужскому господству в науке.
Дальше в целях простоты изложения будем использовать менее политкорректный, но более привычный русский язык без нарочитых феминитивов. Перевод текста опубликован на сайте «Инопресса».
Итак, коллектив французских женщин-историков опубликовал открытое обращение. В тексте говорится, что «в контексте прогрессирующего, хотя и уязвимого феминизма среди научных работников продолжает существовать господство мужчин. Сегодня нужно, чтобы в этой сфере борьба за равноправие солидаризировалась с другими видами борьбы, в частности против сексуальных домогательств и против любых дискриминаций, поскольку сопротивление данной форме господства столь же настоятельно необходимо».
Авторы приводят статистические данные, свидетельствующие, разумеется, в их пользу: в гуманитарных науках во Франции женщины занимают около половины преподавательских должностей в университете, но лишь 29% из них становятся профессорами и только 25,5% входят в число руководящих сотрудников. Кроме того, зарплата женщин, даже в конце карьеры, на тысячу евро в месяц (около 77 тысяч рублей) меньше, чем у коллег-мужчин.
По мнению подписанток письма, женщины оказываются в ситуации «академической маргинализации», потому что у них банально меньше времени на научную работу, нежели у мужчин. «Хотя мы знаем коллег-мужчин – сторонников домашнего равноправия, наше общество еще повсеместно возлагает ответственность и заботу о домашнем хозяйстве – за детей, а также престарелых родителей – на женщин», – говорится в тексте.
В заключение женщины-историки призывают коллег своего и другого пола взять на себя следующие требования: «защищать эгалитарное представительство женщин в комиссиях по подбору персонала и в жюри конкурсов; принимать в расчет специфические ограничения в женской карьере, входить в положение и учитывать частную жизнь женщин; бороться против «невидимости» в преподавательской работе, давая читать студентам и студенткам тексты женщин-историков; поощрять молодых женщин, начинающих научную карьеру». К женщинам-историкам также есть отдельное пожелание: «отказываться участвовать в группах специалистов или в научных трудах, где присутствуют почти исключительно мужчины».
Действительно, поднятая проблема существует не только во французской академической науке и высшем образовании. Женщин много среди преподавателей, но гораздо меньше среди профессоров и высшего руководства. Этому есть много причин, и, разумеется, дело не только в том, что «общество повсеместно возлагает ответственность на женщин».
Академическая наука, в отличие от среднего образования, более консервативна, массовый приход женщин в эту сферу начался позже, поэтому нехватка женщин в руководстве может быть вызвана тем, что о равноправии в науке просто позже задумались. Безусловно, среди профессоров есть женоненавистники, как и среди их коллег-женщин – мужененавистницы, но вряд ли радикалы делают погоду в университетах.
Пожалуй, главное, что обращает на себя в письме французских женщин-ученых, – они требуют не равноправия, как мужчины третьего сословия двести с лишним лет назад или женщины-суфражистки на стыке XIX и XX веков. Они требуют привилегий, особого отношения и специального «продвижения» – как трудов женщин-ученых среди студентов, так и юных выпускниц. Позитивная дискриминация – очень распространенное явление как в США, на родине политкорректности, так и, все чаще, в Европе, но оно редко приводит к позитивным явлениям.
Когда шовинистически настроенный мужчина не дает женщине стать профессором, она может пожаловаться коллегам, уйти в другой вуз и даже подать в суд – законы о дискриминации по половому признаку во Франции достаточно суровы. Но когда женщина становится профессором просто потому, что она женщина, без достаточного уровня профессионализма, это ничуть не лучше. Любые половые, национальные и прочие квоты снижают уровень конкуренции, а значит – качества и уровня знаний.
Поэтому вреда от позитивной дискриминации как минимум не меньше, чем от традиционной. И главный вопрос – понимают ли это подписантки «письма 440»?
Интересно, что письмо появилось на фоне масштабного академического скандала в американской социологии. Трое ученых, доктор наук Джеймс Линдсэй, доцент Питер Богоссиан и Хелен Плакроус (подчеркнем, это женщина!), на протяжении нескольких месяцев «троллили» научные журналы, рассылая заведомо антинаучные тексты на тему феминизма в рецензируемые журналы. На момент, когда они признались в социальном эксперименте, из 20 разосланных ими в разные издания рукописей семь были приняты (четыре опубликованы, три ожидали публикации), еще семь находились на рассмотрении и только шесть были отклонены! В результате журнал Feminist Theory опубликовал статью, в которой содержались призывы запретить искусственный интеллект, потому что его создают белые мужчины, а значит, и продукт тоже будет шовинистичным и опасным для женского равноправия.
Журнал Gender, Place & Culture разместил текст, в котором мужчин сравнивали с собаками и призывали использовать для их «дрессировки» те же методы, что и для кобелей. «Это замечательная работа. Она невероятно инновационна, богата на анализ и очень хорошо написана, учитывая разнообразие литературы и теоретических вопросов, которые выносятся на обсуждение», – говорилось в рецензии.
Но самая показательная статья досталась изданию Affilia. По идее, название должно было навести образованного человека на подозрения. Текст был озаглавлен Feminist Mein Kampf.
Авторы вообще ничего не писали сами, а методом «вырезать-вставить» заменили упоминания нацистской партии на феминисток, а врагов нации – на мужчин-шовинистов. «Рецензенты поддерживают работу и отмечают, что она имеет потенциал для создания важного диалога среди социальных работников и исследователей феминизма», – говорилось в отзыве на статью.
Никто ничего не заподозрил, пока Линдсэй, Богоссиан и Плакроус не сознались. В заключение своей «признательной статьи» авторы написали, что сделали это, потому что «верят в университеты, в классическое образование, в стремление к научным знаниям и в важность социальной справедливости». Но почему-то верится с трудом, что обманутые феминистки их услышат и не проклянут навеки.
Безусловно, мир меняется в сторону большего равноправия – в том числе гендерного. Но когда борьба за чьи-либо права превращается в кампанейщину, большего социального успеха, к сожалению, добиваются те, кто встает во главе кампанейщины, а не те, кто пытается призывать к здравому смыслу.