Для начала – сухая сводка. Беспорядки в Приштине, в которых приняли участие более двух тысяч человек, стали самыми масштабными за долгие годы. Но именно в столице (населенная сербами Косовска Митровица не в счет) и именно беспорядки (коллективное ликование на улицах – часть местных традиций). Более 150 человек арестованы, около 100 получили ранения разной степени тяжести, из них примерно половина – полицейские. Демонстранты атаковали камнями и коктейлями Молотова, полиция отвечала водометами и слезоточивым газом (то есть по жесткой схеме). В истории «независимого Косово» такого еще не было.
Ябланович, конечно, ужасный человек. Во-первых, он серб, что для албанских националистов само по себе ужасно
Среди арестованных есть и важные персоны. Самая важная – мэр Приштины Шпенд Ахмети, уже пообещавший засудить полицию за произвол и избиение демонстрантов. Может и получиться. Ахмети – человек упрямый.
Впрочем, не так интересно, как и кто, интересно – почему. К экономическим протестам небогатым регионам Балкан (а Косово так и вообще беднее прочих) не привыкать – безработица среди молодежи там колоссальная. Однако это был протест не социальный, это был протест политический. Если совсем прямо – протест националистов и очевидная провокация с их стороны.
Первая формальная причина – горнодобывающий комплекс Трепча, один из немногих ценных активов довольно примитивной косовской экономики. Принадлежит предприятие сербам и Сербии. Да, до сих пор. Согласившись на европейский сценарий своей независимости, косовары были вынуждены играть по определенным правилам для сохранения внешних приличий. Правила эти не позволяют просто взять и «отжать» чужую собственность. Со своей стороны Белград уперся рогом и не соглашается расстаться с более чем 25-процентным пакетом Трепчи. В какой-то момент терпение у косоваров лопнуло, и в парламент внесли законопроект о национализации предприятия. Сербия пожаловалась ЕС, ЕС призвал к порядку – и проект отозвали. Разумеется, это не могло понравиться националистам – и вот вам первый повод для бузы.
Вторая формальная причина – высказывание министра по делам беженцев Александра Яблановича, который назвал албанцев «дикарями», а значит, должен быть отправлен в отставку. Ябланович, конечно, ужасный человек. Во-первых, он серб, что для албанских националистов само по себе ужасно. Во-вторых, Ябланович назвал дикарями не кого-нибудь, а албанское «гражданское общество». Точнее, группу людей, которые с криками и угрозами не пустили сербов-паломников в православную церковь в городе Дяковица. Средневзвешенное мнение среди албанцев – «и правильно сделали», так как кем-то где-то было сказано, что среди паломников были люди, повинные в преступлениях военного времени против албанцев. То есть участники «геноцида».
Во времена войны в Дяковице (кстати, это родной город нынешнего президента Косово – женщины-силовика Атифете Яхьяги) и впрямь было неспокойно. Правда, геноцид произошел в другую сторону: до войны там жили порядка 3 тыс. сербов, сейчас – 6 (прописью – шесть) сербов, если верить переписи. Также в этом городке было много цыган, теперь цыган мало, с ними совсем нехорошо получилось: на них «геноцид албанцев» вообще никак не повесишь, и приходится признать, что это сами албанцы «погорячились» в рамках своей борьбы за чистоту крови и веры. Об этом Ябланович, которого уже вынудили извиниться, не упомянул, но человека можно понять – он на работе.
Откуда вдруг в косовском правительстве сербы (всего их трое) – отдельный вопрос. На последних парламентских выборах первой к финишу предсказуемо пришла Демократическая партия премьера Хашима Тачи, второй – Демократическая лига Исы Мустафы. По логике, Тачи должен был сохранить пост главы правительства, но по результатам переговоров и формирования коалиции им стал Мустафа. Говорят, не без вмешательства ЕС.
Любой косовский серб расскажет вам, каким жестоким боевиком (по совместительству – криминальным авторитетом) был Хашим Тачи. О его причастности к «черной трансплантологии» (это когда человека похищают и вырезают ему органы для продажи больным, но обеспеченным иностранцам) говорили давно. В том числе устами бывшего гаагского прокурора Карлы Дель Понте. В 2010 году стало совсем нехорошо: доклад о связях Тачи с трансплантологами (а заодно – с наркотрафиком) опубликовал член комиссии ПАСЕ по правам человека Дик Марти. Был грандиозный скандал, было уголовное дело, но в итоге и Тачи, и наиболее близкие к нему люди (бывшие боевики) вышли сухими из воды. Никто не удивился. Доказанное в суде обвинение стало бы признанием, что Запад, отбомбившись по Белграду, отдал власть в крае откровенному упырю.
Но репутация – упрямая вещь, и Тачи настоятельно посоветовали уйти с первых позиций. Оппозиционная Демократическая лига Европу устраивала гораздо больше. Все-таки не бывшие боевики и не мафия, напротив, старая партия албанской интеллигенции, лидером которой был первый президент Косово, литературовед и профессор Ибрагим Ругова. Посему премьером стал тихий экономист Мустафа, а Тачи довольствовался постами его зама и министра иностранных дел. Получилось удобно. Все-таки Тачи – местный политический тяжеловес и авторитетный (во всех смыслах) лидер, который в состоянии держать в узде весь свой боевой актив. Сложные вопросы надежнее решать именно с ним, а не с интеллигентным пенсионером Мустафой. Ну а поскольку Демократическая лига – это партия либеральных ценностей, оставить правительство без сербов она не могла. Поэтому сербы в правительстве есть. И это очень не нравится движению «Самоопределение».
Собственно, «Самоопределение» – это именно те люди, которые разожгли уличный протест и наиболее активно в нем участвовали. Они свое существование так и начинали – с массовых студенческих протестов на первых этапах косовской войны конца 90-х годов. В партию эти молодые и энергичные албанцы оформились относительно недавно и по результатам выборов 2010 года впервые попали в парламент (Ассамблею) Косово. Есть у них фракция и в нынешнем составе – 14 человек из 120. Немного, но это третий результат после Демпартии и Лиги. В целом же «Самоопределение» – это один из тех политических цветков, от запаха которых очень болит голова у кураторов «проекта Косово» из Европейского союза.
О том, что «Самоопределение» – это албанские националисты, сказано выше. Теперь уточним: это радикальные албанские националисты. Не нацисты, конечно, но их радикализма хватает на то, чтобы массово поджигать автомобили EULEX – миссии Евросоюза в Косово. Основная задача EULEX (хотя это и не оговаривается прямо) – защита национальных меньшинств, если шире – вопросы безопасности и соблюдения законности. Вмешательство ЕС и в целом, и через EULEX в дела Косово националистам не нравится по определению (и к этому, наверное, стоит добавить, что без европейских жандармов радикалам будет гораздо проще «решить вопросы» с сербским меньшинством, контролирующим север края). «EULEX никогда не будет чувствовать себя спокойно», – предупредил лидер «Самоопределения» Альбин Курти в интервью агентству France-Presse.
Помимо прочего, у «Самоопределения» с европейцами свои счеты. В частности, радикалы до сих пор не могут им простить гибели двух своих активистов в 2007 году, когда независимость Косово еще не была провозглашена. Собственно, нынешние столичные беспорядки самые масштабные именно с 2007 года. Тогда около 50 тыс. демонстрантов угрожали захватом органов власти, в какой-то момент европейская полиция открыла стрельбу. Кстати, упомянутый выше мэр Приштины Шпенд Ахмети, что угрожает полицейским страшными карами, – член «Самоопределения». В столице у радикалов наиболее мощные позиции: мэрские выборы Ахмети выиграл не у кого-нибудь, а у тогдашнего лидера оппозиции и нынешнего премьера Мустафы.
Но главный враг – это все-таки пока не Европа, главный враг – это Белград, с которым не может быть никаких контактов, консультаций и компромиссов. Одно из основных требований «Сопротивления» – объединение с Албанией, одно из их обещаний – переговоры с Тираной по данному поводу. То есть речь идет именно об этническом национализме старой школы. Ведь с мыслей о Великой Албании начиналась история косовской независимости, именно мыслями о Великой Албании она была подкреплена. Косовары воевали албанским оружием на албанские деньги и со значительным количеством граждан Албании в своих рядах.
Но одним из ультимативных требований ЕС в рамках проекта «независимое Косово» был отказ от любых поползновений в сторону Великой Албании. Планировалось, что отделение края от Сербии – это последняя и окончательная перекройка Балкан, никаких других потенциально кровавых проектов Европе даром не нужно. Столь же категоричное вето было наложено на тему албанского национализма. Если не считать упоминания албанского языка (как одного из языков народов Косово), все албанское было беспощадно вымарано из новой косовской конституции. Созданную под националистическими албанскими лозунгами республику принялись усердно переделывать под образование мультинациональное, мультирелигиозное и мультикультурное (что с учетом местных этнических пропорций даже смешно). Албания – это табу, албанский национализм – это табу, албанская символика с черными орлами и красными стягами – это тоже табу (потому флаг Косово – синее полотнище «под ЕС», где пять звезд символизируют пять основных народов). Тачи и другие серьезные люди на такой проект согласились. Какая разница – албанский или мультинациональный, если они при этом – главные выгодополучатели? Но люди более идейные и менее меркантильные (к таковым относится и «Самоопределение») до сих пор готовы яростно возражать с коктейлями Молотова в качестве аргументов.
Европейцам стоит отдать должное. Видя, что албанское Косово – это дитя националистического угара и национализм – его топливо, они действительно попытались сбить пламя, наложив на Приштину жесткие ограничения. Никаких национализмов и черных орлов, никакой Великой Албании, никакой больше крови – имитируйте толерантность, гражданственность и равенство под наши гарантии. Как мы видим сейчас, воплотить это в жизнь в полной мере не удалось. Националисты контролируют и улицу, и столичную мэрию, у них громкие голоса, их слышно на первых полосах газет и стенах зданий (граффити – одна из визитных карточек «Самоопределения»). И хотя за четыре года партия не сильно прибавила в популярности (если судить по результатам выборов), перспективы у них – молодых и дерзких – хорошие.
А вот у местных сербов – плохие.