Желание одних групп влияния внутри ЕС сделать Жан-Клода Юнкера главой Еврокомиссии сравнимо только с категорическим нежеланием того же со стороны других групп. А поскольку углублять кризис в рядах ЕС никто не хочет, да и вообще – сам принцип принятия решений такого рода диктует необходимость компромисса, накануне в шведском Харпсунде прошел мини-саммит противников Юнкера, которых пыталась переубедить, пожалуй, главный и наиболее влиятельный сторонник люксембуржца – канцлер ФРГ Ангела Меркель.
Обрывать диалог с Россией недопустимо. Нам не следует вводить санкции против России и пытаться загнать ее в изоляцию
Оппонировали ей три европейских премьера – шведский Фредрик Рейнфельдт, голландский Марк Рютте и британский Дэвид Кэмерон. В данной компании объективно не хватало еще и главы правительства Венгрии Виктора Орбана, но то ли его переубедили раньше, то ли сочли позицию представителя Будапешта, к которому у Брюсселя и без того множество претензий, несущественной. Итоги встречи таковы: каждый остался при своем мнении. Тон же дискуссии задал Кэмерон. «Именно мы как демократически избранные лидеры Европы должны решать, кто будет руководить Еврокомиссией, вместо того чтобы соглашаться на новую процедуру, по поводу которой никогда не было согласия», – заявил он в начале встречи.
Выборы главы Еврокомиссии действительно проходят по новым правилам, впрочем, не так уж и значительно отличающимся от предыдущих. Как и раньше, главного еврокомиссара избирают главы государств и правительств стран ЕС, но теперь они должны утвердить свой выбор в Европарламенте и вообще, как сказано в уставе, «учитывать итоги выборов в Европарламент». Формально это соблюдено тем образом, что своего кандидата выдвинули большинство фракций, включая крупнейшую – фракцию Европейской народной партии, объединяющую правых консерваторов Евросоюза и располагающую максимальным числом кресел – 210 (тут, однако, стоит уточнить, что, выиграв выборы в целом, 64 места «народники» все-таки потеряли). Главой этой «партии партий» является как раз Юнкер – патриарх Евросоюза, пользующийся в ЕС огромным авторитетом и уважением.
Среди лидеров ЕС Юнкер является рекордсменом: правительство своей страны он возглавлял восемнадцать лет – дольше, чем кто-либо в Евросоюзе, а минфин Люксембурга – все двадцать (совмещение таких постов для маленького государства нормально). Кроме того, он считается одним из создателей Маастрихтского договора 1992 года, положившего начало тому ЕС, который мы все знаем, а на данный момент председательствует в клубе министров финансов стран Еврозоны. При этом из национальной политики Юнкер фактически ушел, причем не по своей воле: его отставка стала, пожалуй, одним из самых громких политических скандалов в новейшей истории Люксембурга. В 2013 году внезапно выяснилось, что служба безопасности страны (SREL) на протяжении долгих лет занималась незаконной прослушкой местных политиков, а кроме того, погрязла в коррупции – было выявлено множество фактов, начиная от подкупа должностных лиц и заканчивая покупкой автомобилей для личного пользования за государственный счет. Контролировать деятельность SREL, согласно действующим законам, должен был премьер-министр (то есть Юнкер), отставки которого на фоне разбирательств и добилась оппозиция. «Работа разведслужб не входила в число моих важнейших приоритетов. Более того, я надеюсь, что у Люксембурга никогда не будет премьер-министра, который бы рассматривал SREL в качестве своего приоритета», – покаялся Юнкер, после чего окончательно перешел на наднациональный уровень. В борьбе за кресло председателя ЕК ему противостоят председатель Европарламента Мартин Шульц (кандидат от европейских социал-демократов), бывший премьер Бельгии Ги Верхофстадт (кандидат от фракции либералов), немецкий политик Франциска Мария «Ска» Келлер (эту горячую сторонницу мультикультурности поддержали «зеленые») и радикальный левак, коммунист и поклонник Че Гевары Алексис Ципрас, возглавляющий греческую партию СИРИЗА. Кандидата от националистов и евроскептиков, заметим, нет, хотя именно эти силы по итогам недавних выборов пережили свой триумф, значительно увеличив представительство в Европарламенте. Недавно между кандидатами даже прошли первые в истории дебаты, и все-таки эти выборы по большому счету формальность: победит на них тот, кто заранее заручится поддержкой не столько даже евродепутатов, сколько лидеров стран ЕС. В данном случае это Юнкер: его шансы и прежде выглядели предпочтительнее, а после того, как его поддержала Меркель, один из самых влиятельных политиков ЕС и лидер страны – локомотива Евросоюза, его грядущее избрание стало фактически безальтернативным. Осталось убедить противников, дабы не углублять имеющиеся в союзе противоречия, что чревато.
Поддержка со стороны Меркель для Юнкера принципиальна еще и в том смысле, что в рамках финансовой политики ЕС он последовательно оппонирует министру финансов Германии Вольфгангу Шойбле – авторитетнейшему политику, которого нередко называют правой рукой Меркель. Юнкер – сторонник дальнейшей интеграции стран ЕС по финансовой части и выступает за передачу в Брюссель дополнительных полномочий в данной области, Шойбле же отстаивает большую степень национального финансового суверенитета, в частности выступает против введения единых еврооблигаций. Однако свою роль сыграл тот факт, что Шойбле (а значит, и Германия) и Юнкер являются единомышленниками по другому вопросу – вопросу бюджетного правила, призывающего европейские страны экономить и не жить в долг, дабы не допустить очередного кризиса, аналогичного греческому. Это наносит удар по социальной политике европейских стран и по их суверенитету, что категорически не нравится шведам, голландцам и венгру Орбану, которого и без того считают «плохим парнем ЕС», обвиняя в популизме и чуть ли не в стремлении установить на родине диктатуру с националистическим душком. При этом сам Орбан обвиняет в экономических проблемах своей вотчины именно Еврокомиссию и лично Юнкера. Это несмотря на то, что его партия «Фидес» является участником как раз Европейской народной партии.
Противоречия между Юнкером и британским правительством еще глубже. Кэмерона в принципе относят к умеренным евроскептикам, и прежде он уже заявлял, что, если Лондону не будет возвращена часть национальных полномочий, партия консерваторов организует референдум по выходу Британии из ЕС (правда, лишь в том случае, если победит на следующих выборах). В первую очередь это касается финансовой повестки, так что об углублении европейской интеграции по данной части британцы не хотят даже слышать. Юнкер же в своей позиции настойчив, более того, он него невозможно ожидать того, чего так хочет Кэмерон – придания Британии «особого статуса» в рамках единых общеевропейских правил. Юнкер уверен, что, если сделать для Лондона исключение, преференций потребуют и остальные страны, что поставит ЕС на грань распада (как будто обратный процесс – применительно к позиции того же Лондона – ЕС на грань распада не поставит).
Немецкий журнал Spiegel, ссылаясь на свои источники, приписывает Кэмерону, в частности, такую фразу: «Все крупнейшие партии Великобритании сейчас едины в одном: Жан-Клод Юнкер не должен быть главой Еврокомиссии». «Человек из 1980-х годов не сможет решить проблемы ближайших пяти лет», – якобы добавил он. В ответ Юнкер в интервью немецкой газете Bild заявил, что его оппонентам никто не разрешит «шантажировать Евросоюз». Фамилии не назывались, но всем было понятно, о ком идет речь.
Стоит также заметить, что именно евроскепсис ряда европейских правительств, как считают отдельные аналитики, поставил крест на третьем сроке уходящего главы ЕК – португальца Жозе Мануэла Баррозу, который одно время пытался добиться переизбрания. Кстати говоря, нынешний пост Баррозу также обеспечили голоса консерваторов, хотя сам он – социалист. Есть мнение, что существенную роль сыграла поддержка Баррозу со стороны Вашингтона. Уходящий глава ЕК вообще «алтантист», что не совсем типично для португальца и тем более португальского левого. В свою бытность премьер-министром он даже поддержал вторжение США в Ирак, против чего категорически выступали многие страны континента, включая Германию и Францию.
В отличие от Баррозу, Юнкер в гораздо большей степени сосредоточен именно на европейских делах. Его считают рассудительным прагматиком, который не склонен поддаваться эмоциям. Наконец, при всей своей убежденности в важности дальнейшей общеевропейской интеграции фанатиком идеи размывания суверенитета он не является и в этом отличается от того же Баррозу, выступавшего за превращение Евросоюза в единое государство – новую федерацию.
Для России же Юнкер старый и проверенный партнер, с его именем, в частности, связывают «золотой период» отношений РФ и ЕС, пришедшийся на «нулевые годы», когда стороны шли по пути дальнейшей кооперации, создавали дополнительные площадки и обсуждали отмену виз. Другое дело, что Россия в принципе предпочитает решать свои вопросы не через Брюссель, а через национальные столицы (в первую очередь Берлин, Рим и Париж). И в этом смысле прагматизм Юнкера, как и его большая оторванность от Вашингтона (в сравнении с Баррозу) – это, конечно, приятно, но далеко не принципиально.
О прагматизме этом стоит упомянуть отдельно. Во времена конфликта в Южной Осетии Юнкер был одним из тех, кто препятствовал углублению конфликта по линии Брюссель – Москва. «Обрывать диалог с Россией недопустимо. Нам не следует вводить санкции против России и пытаться загнать ее в изоляцию», – заявлял, в частности, он, выступая, помимо прочего, против принятия Грузии в НАТО.
Однако применительно к нынешнему кризису – украинскому – риторика Юнкера гораздо жестче. К примеру, он призывал ускорить подписание соглашения об ассоциации с Молдавией, чтобы «привязать ее к Западу», так как иначе «она рискует стать следующей жертвой российской агрессии». По поводу санкций люксембуржец также занял позицию, не похожую на предыдущую, мол, не хочется, но надо. «Вы не можете ввести санкции, которые не затрагивают вас самих. Но если мы хотим продолжать оставаться тем, что мы есть – общностью, основанной на сходных ценностях, то мы должны заплатить эту цену. Это неприятно, но защита общих ценностей того стоит», – заявил недавно он.
В другом своем заявлении Юнкер отстаивал необходимость давления на Москву посредством «мягкой силы». Впрочем, тогда же он заметил, что Украине не стоит рассчитывать на многое: в ближайшие десять лет членом Евросоюза она совершенно точно не станет.