С недавнего времени в зоне СВО у противника появился новый вид беспилотников – Hornet («Хорнет»), который украинские боевики предпочитают называть по-английски MiddleStrike. Российские военные называют его «Марсианин-2». Аппарат разработан американской компанией Swift Beat LLC, которая принадлежит бывшему гендиректору Google Эрику Шмидту.
По сути, речь идет о барражирующем боеприпасе самолетного типа, схожем с российским «Ланцетом» и имеющим машинное зрение, а также немалую дальность. Киевский режим уже возлагает на них большие надежды, рассматривая эти дроны как очередной вариант «вундерваффе».
Изменилась и тактика применения БПЛА. Запуск дронов осуществляется с гражданского автотранспорта – чаще всего с фур или грузовиков, оборудованных внутренними направляющими и откидными бортами. Старт может происходить во время короткой остановки или даже в движении. Складирование, финальная сборка и предполетная подготовка беспилотников ведутся в терминалах «Укрпочты» и других логистических структур вроде «Новой почты».
С помощью Hornet Киев рассчитывает нанести удары по ключевым транспортным артериям на юге России, чтобы нарушить снабжение в районах северного Причерноморья и осложнить тыловую логистику. Под прицелом оказалась в первую очередь трасса Р-280 «Новороссия», которая идет в Крым по северному побережью Азовского моря.
В российском Минобороны уже сообщали о сбитии новых ударных БПЛА противника бойцами Южной группировки войск, при этом отмечали, что ряд характеристик делает этот аппарат особенно опасным на переднем крае.
«Беспилотник Hornet выполнен по нормальной аэродинамической схеме с высокорасположенным крылом размахом порядка 2,2 метра. Силовая установка – размещенный в хвостовой части электродвигатель, вращающий толкающий винт», – описывает аппарат эксперт в области беспилотной авиации Денис Федутинов.
По некоторым данным, максимальная скорость дрона достигает 200-300 км/ч, а продолжительность полета составляет 1,5-2 часа. Радиус действия по каналу связи – порядка 30 км, а с ретранслятором – вдвое больше. При этом аппарат может выполнять полет по заранее заложенному маршруту. В качестве боевой нагрузки БПЛА обычно оснащается осколочно-фугасной или кумулятивной боевыми частями массой до пяти килограммов. По некоторым данным, существует и термобарический вариант, говорит Федутинов.
«Сообщалось, что аппарат оснащается оптико-электронной системой наблюдения и наведения, сопряженной с системой обработки данных, обладающей библиотекой визуальных образов. При этом осуществляется самостоятельная идентификация целей и наведение на них», –
добавляет аналитик. Он обратил внимание на то, что комплекс разработан американской компанией Swift Beat LLC, которая принадлежит бывшему гендиректору Google Эрику Шмидту. «Не первый год стартапы, связанные с этим владельцем, занимаются разработкой и поставкой беспилотных систем для ВСУ. На этом театре военных действий компании Шмидта нарабатывают компетенции и опыт в перспективной с точки зрения бизнеса сфере – беспилотные системы будут пользоваться растущим спросом у военных заказчиков по всему миру в ближайшие годы».
Отвечая на вопрос о том, как Россия может противодействовать дронам Hornet, Федутинов отметил: эффективная площадь рассеяния (показатель радиолокационной заметности) этих аппаратов не отличается от прочих дронов аналогичной размерности. «Однако использование систем, позволяющих выполнять полет в автономном режиме, разумеется, снижает возможность их обнаружения», – предупреждает собеседник.
«Наиболее интересная особенность Hornet заключается не в дальности полета и не в боевой части, а в изменении самой роли беспилотника на поле боя», – считает Алексей Рогозин, руководитель «Центра развития транспортных технологий». По его словам, «если большинство ударных БПЛА остается, по сути, дистанционно управляемыми системами, то Hornet создается как
элемент нового поколения разведывательно-ударных комплексов, где значительная часть задач по поиску и распознаванию целей переносится непосредственно на борт».
Другими словами, беспилотник становится одновременно разведчиком, средством распознавания и ударным элементом.
Рогозин, как и Федутинов, обращает внимание на связь проекта с бывшим руководителем Google. «В военную сферу переносится логика Кремниевой долины: ставка делается не на уникальную платформу, а на данные, программное обеспечение и искусственный интеллект. И речь уже не только об украинском проекте. Структуры, связанные со Шмидтом, получили многомиллионные контракты Пентагона», – детализирует эксперт.
Hornet фактически демонстрирует начало перехода от эпохи дистанционно управляемых дронов к эпохе частично автономных систем поражения.
«Если FPV-дроны стали символом массовизации высокоточного оружия, то такие аппараты могут стать символом автономизации войны,
где главным ресурсом становятся данные и алгоритмы их обработки», – заключает Рогозин.
В свою очередь, Александр Асафьев, специалист в области военной теории, считает, что Hornet является одной из попыток разработать полноценную военную технологию с учетом анализа опыта современного конфликта – в каком-то смысле переизобрести массовый, универсальный и доступный китайский дрон DJI, но заточенный под военные стандарты и актуальные задачи на поле боя. Кроме того данный БПЛА выделяется фабричной сборкой на западных предприятиях, что позволяет реализовать «технические решения на недосягаемом для украинских производств уровне – с использованием современного промышленного оборудования и контроля качества изделий».
Отдельного внимания заслуживают и материалы, из которых сделана оболочка аппарата, – сочетание нейлоновых полимеров, дюраля и пластика, что обеспечивает малый вес, достаточную жесткость и снижение акустической и радиолокационной заметности. «Более того, для некоторых элементов используется 3D-печать», – говорит Асафьев.
В результате получился аппарат за относительно невысокую цену – около 5-6 тыс. долларов – который является ударным средством, способным поражать скопления пехоты, укрытия, легкобронированную технику и артиллерию на глубину до 100 км. «Однако реальная дальность меньше примерно вдвое, так как дроны, как правило, маневрируют в полете, тратя заряд аккумулятора. Плюс дополнительное время уходит на поиск цели. С терминалом Starlink из-за его массы и потребления энергии дальность снижается примерно на 20-30%», – оценивает собеседник.
Однако, наличие у Hornet ПО с алгоритмами машинного зрения сокращает время между обнаружением цели и ее поражением до минимума. После нахождения объекта атаки алгоритм помечает его, и оператору остается только подтвердить поражение, после чего дрон самостоятельно пикирует под большим углом, корректируя полет. В силу автономности, замечает Асафьев, в момент нападения аппарат маловосприимчив к системам РЭБ.
«С весны этого года фиксируется массовая установка тепловизионных камер и, соответственно, применение дронов ночью, что значительно затрудняет их поражение и облегчает им обнаружение с помощью ТПВ – холодной ночью тепловые сигнатуры гораздо лучше видны, чем днем в обычную камеру», – уточняет специалист.
Несмотря на то что данный беспилотник в силу своих характеристик представляет серьезную угрозу, противостоять ему возможно.
Аппарат достаточно крупный, чтобы комплексы ПВО вроде «Панциря» могли его обнаруживать и сбивать.
«Другое дело, что даже самые дешевые зенитные ракеты, как правило, стоят дороже, чем Hornet», – оговаривается собеседник.
Кроме того, в экспертной среде указывают, что защитить тыловую логистику и другие стратегические коммуникации от Hornet можно уже проверенным на прифронтовых дорогах средством – сетками. Но ставить их необходимо минимум в два слоя, а то и больше – в силу ощутимой боевой части дрона.
Для эффективного уничтожения Hornet Асафьев видит три перспективных варианта. Первый – применение оружия направленной энергии, к которому относятся микроволновое оружие и лазеры. Второй – насыщение боевых порядков дронами-перехватчиками, превосходящими по своим скоростным характеристикам вражеские беспилотники.
«Они обычно запускаются с рук, представляют собой миниатюрные аналоги зенитных ракет – еще более дешевые, чем цели. Их использование выглядит наиболее целесообразным. Тем более что в России добились успехов во внедрении такого типа дронов.
Самый известный пример – дрон-перехватчик "Елка". Однако такие дроны также нуждаются в повсеместном внедрении компьютерного зрения и автоматизации.
И нужны их сотни тысяч, а в ближайшей перспективе – миллионы единиц в год», – рассуждает эксперт.
Третий способ противодействия – массовое производство зенитных самоходных артиллерийских установок: автоматических пушек калибра 25-76 миллиметров на легком шасси со снарядами с программируемым подрывом у цели. Такие боеприпасы относительно дешево позволяют поражать цели типа БПЛА. Если раньше в силу не столь массового применения дронов данный вид вооружений был не слишком востребован, то сейчас есть смысл задуматься о масштабировании производства, заключает Асафьев.