Случай в Жулебино заслуживает внимательного рассмотрения и изучения сперва специалистами, а затем – на педсоветах и родительских собраниях во всех школах страны. Напомним, как развивались события, которые в режиме реального времени освещали телеграм-каналы, специализирующиеся на оперативной информации из правоохранительных органов.
16-летний ученик, чье имя по закону не может быть опубликовано в СМИ, пришел в школу с длинным ножом, который сразу заметили охранники. Подростка сперва заперли в раздевалке, потом он перешел в один из классов. Как это произошло – достоверно не известно, и это один из главных вопросов к службе безопасности.
Тем временем остальные ученики были эвакуированы.
После этого были вызваны спецслужбы и мать мальчика. Они поочередно вели переговоры, в это время мэр Москвы Сергей Собянин написал в «Твиттере»: «В школу 1359 мальчик пришел с ножом. Был изолирован. Никакой угрозы для окружающих не представляет. В настоящее время с ним работают психологи и полиция».
Ни психологи, ни полиция, ни мать не смогли уговорить подростка отложить нож. В итоге полицейские бросились на него и обезоружили во время разговора с дедом. Мальчика связали и отвезли в психиатрическую больницу.
Возбуждено уголовное дело. И, что удивительно, вовсе не против подростка с ножом, и даже не против его родителей, а против «неопределенного круга лиц» по статье «Доведение до самоубийства».
Мальчик пока что находится в больнице, следователи опрашивают одноклассников и учителей.
Опять-таки из телеграм-каналов известно, что подросток был нелюдимым, не общался с ровесниками и – еще один вопрос к школьной охране – уже однажды приходил в школу с ножом. Его уже называют жертвой буллинга – то есть школьной травли. И тут возникает вопрос уже не к охране, а к учителям. Пресечение такой травли – это их прямая профессиональная обязанность.
Не так давно в «Фейсбуке» обсуждался скандал в алтайской школе, где мать прямо заявляла о том, что ее ребенка преследуют, травят и даже избивают, а учителя делают вид, что ничего страшного не происходит. Кроме того, совсем недавно в СМИ и соцсетях обсуждали трагедию в Смоленской области, где 14-летняя девочка из-за травли повесилась в подъезде.
В московском случае также необходимо очень тщательно разобраться с работой учителей. Знали ли они о буллинге, если знали – то какие меры предпринимали, а если не знали – то почему?
Именно из-за того, что случай в Жулебино – это типичный пример того, как подросток, которого травят, идет на резкий шаг, этот инцидент заслуживает самого тщательного и внимательного изучения. Важно, что его можно провести без излишней истерики и пафоса и чрезмерного внимания надзорных и правоохранительных органов – как раз потому, что нет не только жертв, но и даже серьезно пострадавших.
Исследование должно идти одновременно по двум направлениям. Первое – это работа охраны. Несмотря на все обозначенные выше претензии, все-таки жертв удалось избежать. Значит, есть с чего брать пример. Но если верна информация о том, что этот ученик уже проносил в школу нож, надо понять, как это произошло. И принять меры для того,
чтобы ни нож, ни вилку, ни что-либо другое острое и металлическое в учебное заведение нельзя было принести в принципе.
Второе – это работа учителей. Как так получилось, что ребенок решил принести в школу нож? Замечали ли учителя буллинг? Предпринимали ли какие-то действия? Ну и так далее.
По-хорошему по итогам этих исследований должна быть создана масштабируемая «дорожная карта», которую можно применить в любой школе любого региона. Документ должен отвечать на два вопроса: как организовать надежную охрану и что делать учителям, чтобы, во-первых, выявить буллинг, а во-вторых – его пресечь.
Полностью предотвратить школьные трагедии невозможно. Внезапно сойти с ума может любой ученик и любой учитель, и никакая психологическая экспертиза этого заранее не выявит.
Но поставить надежный заслон на пути любых опасных предметов способна любая школа. Как и понять, что травля – это не «дети сами разберутся», а серьезная, способная обернуться смертельной общественная болезнь.