– Алексей Константинович, что, на ваш взгляд, изменят в ситуации с единым госэкзаменом внесенные поправки в законы «Об образовании» и «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»?
– Насколько я понимаю, это будет введено со следующего года. Без текста законопроекта трудно предположить, что будет кардинально изменено. Вообще, этот вопрос следует рассматривать системно. Первое: на сегодняшний день при несовершенстве ЕГЭ нельзя связывать с его результатами оценку работы учителя. В большинстве регионов есть связь результатов ЕГЭ с оценкой преподавателя. Если эту цепочку развязать, то учитель будет занят обучением, а не натаскиванием на ЕГЭ.
Чтобы никто не проник в компьютер, его надо из сети выдергивать
– Влияет ли зависимость оценки труда учителя от результатов ЕГЭ на нарушения?
– Над всеми висит страх. Если я буду проходить аттестацию и мою работу будут оценивать по результатам моих выпускников напрямую, то, естественно, я буду стараться помочь этому ребенку сдать ЕГЭ. Всю методику я выстрою под регламент ЕГЭ, по той же логике займемся заучиванием ответов. Некоторые не удерживаются и от того, чтобы помочь ребенку и на этапе экзамена.
В первую очередь, надо снять стресс с учителя. Ведь он и так сегодня уже не знает, куда деваться. Посмотрите, сколько изменений в образовании за последние годы. Если сложить все редакции «Закона об образовании», от первой ельцинской редакции до нынешней, то получается том толщиной 25 или 30 сантиметров. Прошло около 20 лет, а сколько в него уже внесено изменений. Здесь есть над чем подумать.
Заместитель председателя Фонда поддержки образования, кандидат педагогических наук, заслуженный учитель России Алексей Федоров(фото: fobr.ru) |
– В поправках идет речь также об обеспечении режима конфиденциальности контрольных измерительных материалов при проведении экзаменов. Удастся ли с их помощью исключить коррупционные скандалы?
– Депутат Оксана Дмитриева сделала ряд заявлений в связи с внесением поправок, в частности, о том, что бюджет Министерства обороны является более открытым, чем бюджет Министерства образования и результаты ЕГЭ. Что получается? С одной стороны, мы хотим усилить конфиденциальность, а с другой стороны, хотим иметь доступ к результатам ЕГЭ. Чем-то надо поступиться – либо гласностью, либо конфиденциальностью. При нынешнем развитии технологий невозможно полностью все закрыть. Чтобы никто не проник в компьютер, его надо из сети выдергивать.
Думаю, что речь идет о неких полумерах для умников, которые через какое-то время поймут, что это за система защиты конфиденциальности. Будем ожидать, что на какой-то момент это, может быть, какие-то проблемы снимет.
– У вас, похоже, не очень оптимистичные ожидания...
– Посмотрите, какая ситуация. Президент озабочен ЕГЭ. Премьер тоже. Органы внутренних дел, средства массовой коммуникации озабочены. Может, на каком-то этапе следует остановиться и осмотреться? Мы предлагали объявить мораторий. Есть два предмета: русский язык и математика. Следует остановиться на них и спокойно, не торопясь, отработать систему по всем позициям. Мне кажется, вокруг ЕГЭ не надо создавать ужастики.
– А какие вы могли бы предложить меры, позволяющие минимизировать коррупцию и злоупотребления?
– Для этого надо минимизировать количество людей, которые могут принимать в руки работы. Взять хотя бы сканирование работ. На нем тоже сидят люди.
Опыт показывает – уверенности в том, что все работы достоверны, нет.
– Законопроект также предусматривает введение института общественных наблюдателей за соблюдением порядка проведения ЕГЭ, это сыграет какую-то положительную роль?
– Институт общественных наблюдателей присутствует с первых дней действия ЕГЭ. Но как обычно это делается? Накрывают «поляну», приходит комиссия, отдыхают, потом заходят, смотрят – все нормально. И сегодня все это присутствует. Посмотрим, что изменится с принятием поправок.