От нашем участии в стычке вокруг Фолклендов - газета «Наше время» . Вспоминает участник многих разведывательных полетов, подполковник Георгий Бульбенков:
В непосредственной близости от ударов из-под воды и с воздуха мирно добывали арктических креветок советские рыболовецкие траулеры
«Мы британцев по Южной Атлантике от Бискайского залива вели, как только их армада собралась и на Фолкленды пошла. Летали из Анголы и прослеживали весь путь. Каких только ухищрений с их стороны не было. Вроде обыкновенный сухогруз идет, с уровня волн ничего не разобрать, а мы отчетливо видим, что палуба истребителями-бомбардировщиками «Харриер» заставлена. Они по бокам грузы разместили, прикрыв свои самолеты, а на носу площадку оборудовали. Всего-то и дел откатить туда самолет и в небо! «Харриеры» же вертикального взлета, им разгоняться не нужно… До сих пор интересно, попадали эти сведения от нас к аргентинцам или нет? Великобритания считалась вероятным противником, ну а с Аргентиной, понятное дело, воевать нам вряд ли бы когда-нибудь пришлось...»
Флоту Ее Величества такое любопытство с небес понравиться явно не могло. Когда наш Ту-95РЦ барражировал над авианосцем «Гермес», получавшим топливо с корабля сопровождения у самого острова Святой Елены, с земли, на которой закончил свои дни Наполеон, поднялся британский «Фантом», постарался заслонить от взглядов и объективов происходившее среди пустынных волн.
Сверху видно все, так что любые детали конструкции и вооружения попадали в объектив. А в придачу к наблюдению и фотосъемке – радиотехническое слежение, при котором все, что корабли излучают со своих антенн в эфир, прослушивается и записывается, потом расшифровывается и анализируется!..
Британскую армаду вологодским авиаторам пришлось и провожать, и встречать. Когда корабли еще шли к будущей зоне единственных после 1945 года океанских сражений, нужно было выяснить, какое оружие на борту, есть ли атомное. После штурма островов, который аргентинцы сдержать не смогли, эскадра двинулись назад, и пришлось снова рассматривать тот же «Гермес», поскольку поступали сообщения, что в авианосец угодили аргентинские ракеты и возможен затяжной ремонт.
«В одном из тех полетов командир экипажа говорит мне, как бы не сшибли нас, мы же в такой гнилой угол Атлантики забрались, что никто не отыщет, связи нет, а океан все проглотит! – рассказывал Георгий Бульбенков. – Я отвечаю ему: мы же разведчики, давай поближе… Вроде бы, какая нам разница, потрепали аргентинцы «Гермес» или нет, но авианосец, что английский, что американский, – это носитель ядерного резерва. Один он не ходит, обычно целая АМГ, то бишь авианосно-многоцелевая группа в океане. Мы их всегда находили раньше, чем они нас. Обычно перед авианосцем разведывательный корабль выдвигали, чтобы он самолет отыскал прежде, чем мы авианосец засечем. Бывало, едва ли не на бреющем полете шли, чтобы под зону слежения локатора поднырнуть...»
Пока две державы разного калибра сводили счеты, в непосредственной близости от ударов из-под воды и с воздуха мирно добывали арктических креветок советские рыболовецкие траулеры. Все они приняли сигнал бедствия с борта потопленного британской субмариной аргентинского крейсера «Генерал Бельграно», но отправиться к указанным в радиограмме «SOS» координатам мешало объявление англичанами двухсотмильной зоны боевых действий.
С траулеров ушли радиограммы в Минрыбхоз СССР, его руководство связалось с МИДом. Потом последовали переговоры с Форин оффисом, занявшие около суток. Наконец, разрешение было получено, и несколько советских судов двинулись от острова Новая Скоттия и острова Мордвинова, близ которых вели промысел криля, к водам над затонувшим крейсером. Быстрее других к месту торпедирования подошел севастопольский БМРТ «Белокаменск».
«Надежд у нас почти не было, – припомнил по моей просьбе бывший технолог траулера, кандидат биологических наук Василий Терентьев, – температура воды не поднималась выше семи градусов, суточное промедление должно было наверняка сгубить уцелевших после торпедирования. Так и оказалось…»
Рыбаки смогли высмотреть среди волн только пятерых аргентинцев в красных спасательных жилетах. Никто из них признаков жизни не подавал. Лица моряков были обезображены клювами чаек, птицы расклевали им глаза и губы. Тела убрали в морозильную камеру и еще несколько часов бороздили океан, пока из Москвы не пришел приказ прекратить поиски и отправиться в ближайший порт Аргентины. Сойти на берег, впрочем, Москва не разрешила. Трупы перегрузили на борт подошедшего катера и потом наблюдали в бинокли с рейда, как причал заполнили едва ли не все жители городка Рио Гальегас.
История эта вспоминается мне каждый раз, когда с хроническим упрямством в нашей либеральной прессе возобновляются разговоры о необходимости расстаться с Южными Курилами.
Одним из самых фантастических доводов в моем понимании было заявление, что территория страны в эпоху цифровых технологий ничего не решает. Чуть больше, чуть меньше – какая, мол, разница. О том, что никакие компьютеры не в состоянии заменить рыбные косяки или стаи крабов, говорить не приходится.
О том, что прощание с Малой Курильской грядой чревато тем еще, что наши корабли потеряют возможность беспрепятственного выхода из Владивостока на просторы океана, говорить тем более не приходится. Но у кого-то свои интересы и кто-то за раздувание проблемы наверняка что-то да платит.
Примерно двести лет назад начальник первой русской кругосветки Иван Федорович Крузенштерн описал эпизод с английским кораблем, который встретился на Дальнем Востоке с береговыми вымогателями. Британцы в ответ на претензии попросту показали тем пушечное ядро и спокойно проследовали далее по своему курсу. Другой знаменитый моряк Василий Головнин, прочитав книгу Крузенштерна, приписал на полях, что именно так и должно поступать с наглецами.
Маргарет Тэтчер его мнения явно не знала, но вела себя именно так, как мог бы защитник российских интересов.