Турция в ответ на действия сирийской армии «нейтрализовала» 329 сирийских военных в Идлибе, сообщил министр обороны Турции Хулуси Акар. Удар был нанесен по двум сотням целей. По заявлениям турок, пять вертолетов были сбиты, «более 60 единиц техники» уничтожены. Эти действия стали ответом на атаки сирийцев по турецким позициям в Идлибе, в результате которых, по заявлениям из Анкары, погибли более 30 военнослужащих.
Ситуация в сирийской провинции Идлиб обострилась в январе, когда войска Башара Асада начали наступление на позиции поддерживаемых Турцией боевиков. Как указывают аналитики, сейчас туркам вряд ли стоит ждать поддержки со стороны союзников страны по НАТО. В альянсе уже говорили, что не будут приводить в действие пятую статью устава организации, которая подразумевает, что при нападении на одного из ее членов остальные должны вмешаться. То есть Турции, вполне вероятно, придется решать проблемы в одиночку. Рассмотрим, какими силами она располагает.
Сколько Турция тратит на ВПК
В 2018-2019 годах в целом выросли расходы всех стран НАТО на оборону, но никто не сравнился с Турцией по этому показателю – ее военные расходы выросли более чем на 20%, в то время как остальные в среднем потратили всего на 10% больше. Это объясняется в том числе общей стратегией турецких властей на импортозамещение в области вооружений. Около 30% всех военных расходов Турции идут на закупку нового оружия и научно-исследовательские разработки. И что особенно показательно – почти треть (28%) всех научных исследований в стране сосредоточены в области ВПК. И эти цифры в последние годы растут.
Пока страна слишком зависима от импортных вооружений. К примеру, у Турции все еще нет ни своих собственных танков, ни подлодок, ни истребителей – все в основном либо американские, либо немецкие. Так что обвал лиры, случившийся в середине 2018 года и больно ударивший по покупательной способности Турции, только ускорил попытки сделать «свою» армию и заодно наращивать доходы от экспорта. Пока успехов удалось добиться в разработке различных БТР и военных грузовиков, на очереди – танки, в том числе автономные, и воздушные беспилотники.
Многочисленные «Стратегии», формирующие видение будущей политики Турции, в числе основных целей заявляют довольно стандартные борьбу с терроризмом, обеспечение внутренней безопасности страны и укрепление своих границ – прежде всего с Сирией. Этим и объясняется ставка прежде всего на оборонительные вооружения. Кроме того, важную роль в смещении фокуса с внешнего на внутренний сыграла и попытка военного переворота, случившаяся в 2016 году. Те события впоследствии могли существенно сказаться на качестве подготовки современной турецкой армии, уверены аналитики – офицерские ряды тогда были зачищены, и нехватка боевого опыта у действующих военнослужащих может еще сыграть свою роль в нынешних и грядущих конфликтах.
При этом по численности военных Турции в Европе нет равных (если вынести Россию за скобки). Турки с их 355 200 «активного» персонала почти вдвое опережают идущую второй по этому показателю Францию (204 000). Далее следуют немцы (180 000), итальянцы (171 000) и британцы (148 000).
А вот по военным расходам Турция им уступает, причем серьезно. И на темпы роста трат здесь уже смотреть не стоит. Сравните: Великобритания в 2018 году направила на оборонные цели 59 млрд долларов, Франция – 51, Германия – 50. А Турция – 12. Даже у Испании было больше – 13,5. Конечно, о мощи или немощности армий эти цифры напрямую не говорят, тем более что, к примеру, у турок в разы больше отдельных видов вооружений, чем у их союзников по НАТО. Танков, например, 2,3 тысячи против 663 у французов, британцев и немцев вместе взятых; истребителей 308 против 208 у французов. То есть с виду турецкая армия оснащена совсем не хуже союзников, а по многим пунктам и лучше.
Но, как объясняет газете ВЗГЛЯД военный эксперт Константин Сивков, технически немалая часть этих вооружений уже устарела. Самый многочисленный турецкий истребитель F-16 Fighting Falcon, к примеру, был разработан еще в 70-е годы. Как и американский танк M48A5 – в США его перестали использовать еще в середине 90-х. А в Турции таких танков насчитывается 750 штук – треть от общего числа. И все они в строю.
Союзники же Турции уже давно переходят на более современные вооружения, отсюда и такие расходы, уверен Сивков. Но дело, возможно, не только в них. Немалая часть трат идет на какие-то регулярные вещи вроде элементарных зарплат военнослужащих, говорит военный эксперт, заместитель главного редактора журнала «Арсенал Отечества» Дмитрий Дрозденко.
«(У Турции и союзников) разная техника, разные зарплаты военнослужащих. Мы ведь всегда, когда говорим о военных расходах, подразумеваем «железяки», но ведь существенная часть денег идет на оплату личного состава. К примеру, если взять истребитель F-35 пятого поколения, то понятно, что летчик, который на нем летает, будет стоить дороже. Его ведь нужно обучить, воспитывать, чтобы он достиг определенного уровня. А это многолетний дорогостоящий процесс», – рассказал Дрозденко газете ВЗГЛЯД.
Вот цифры по некоторым из основных типов вооружений, имеющихся в распоряжении турецких военных.
Боевые танки: 2379
Среди них 713 «Леопардов», 916 M60 и 750 M48A5.
Истребители (в ВВС): 308
Среди них 27 Northrop F-5, 233 F-16 Fighting Falcon и один F-35.
Вертолеты (в ВВС): 35
Треть из них – 12 штук – американские S-70A Black Hawk 70-х годов разработки.
БПЛА: 33
Все 33 – средневысотные беспилотники Bayraktar TB2 собственной разработки.
Подлодки: 12
Четыре – класса Atilay и восемь – классов Preveze/Gür (все они разработаны в Германии на заказ).
Фрегаты: 12
Восемь из них – Gabya-класс – это модернизированные версии американских кораблей, производившихся с 1975 по 2004 год.
Оценивать боеспособность вооруженных сил той или иной страны – задача сложная, поскольку требует анализа слишком большого количества факторов. Но турецкая армия традиционно считается второй среди стран НАТО после американской. Объясняется это как историческими причинами (военные всегда считались в стране элитой общества), так и технической оснащенностью, достойной подготовкой личного состава. При этом моральный дух турецких военнослужащих вызывает вопросы, что не раз после 2016 года отмечали даже местные эксперты. Виной всему послужил ряд законов, ослабивших политическое влияние армии за счет увеличения роли президента.