Волнения в Шарлоттсвилле прошли еще в прошлую субботу, 12 августа. Но реакция на происшедшее столь сильна, что, похоже,
мы имеем дело с событием года. По крайней мере, в Соединенных Штатах.
Столкновения между противниками и сторонниками сноса памятника генералу Эдварду Ли, воевавшему на стороне южан в ходе Гражданской войны 1861–1865 годов, привели к гибели одного человека. Один из радикально настроенных защитников памятника направил автомобиль в толпу тех, кто поддерживал его снос. Погибшая Хитер Хайер со временем может быть названа первой жертвой новой гражданской войны в США – именно таковы сейчас ставки.
Штаты оказались на пороге гражданской войны еще 8 ноября 2016 года – когда избрание Трампа президентом продемонстрировало всю глубину раскола американского общества. После января 2017-го, когда Трамп вступил в должность, выяснилось, что элиты не готовы просто так смириться с результатами выборов. Часть госаппарата, законодательная власть и абсолютное большинство СМИ стали в буквальном смысле слова саботировать работу нового главы государства. Чтобы парализовать работу администрации Трампа, была придумана и раскручена история с «русскими связями» нового президента – насквозь лживая и фальшивая.
Но сейчас наступает новый этап. Теперь Трампа будут уничтожать за то, что он «фашист» и «расист» – именно эта тема набирает силу после событий в Шарлоттсвилле. Трамп к бою готов и уже отвечает на удары.
Сами ярлыки не новы – так Трампа обзывали с самого начала предвыборной кампании. Стоило ему сказать про строительство стены с Мексикой или ограничение миграции из мусульманских стран, как либеральные СМИ заклеймили его как «шовиниста». Ну а когда Трамп стал президентом, его принялись склонять за то, что он нетолерантен, что он якобы не любит мусульман, евреев, негров, латиноамериканцев, что у него в советниках Стив Бэннон, «главный идеолог американских ультраправых», что его хвалит ку-клукс-клан. Но русская тема оказалась более удобной для шельмования. СМИ месяцами обсуждали подробности поведения то одной, то другой фигуры в окружении Трампа, перебирая все их возможные контакты с русскими. Трамп огрызался, называя это фейковыми новостями – но вот произошедшие в прошлую субботу волнения дали противникам Трампа повод взять в руки отложенное на время оружие «борьбы с расизмом Трампа».
Началось все с реакции Трампа на произошедшее в Шарлоттсвилле – он сразу же высказался против разжигания ненависти, призвал к единству и осудил беспорядки, обвинив в них две стороны. Так и было на самом деле – с обеих стороны, что с правой, что с левой, были радикалы, провоцировавшие драки.
К тому же сам факт сноса памятника генералу Ли, как и вся волна уничтожения памятников представителям проигравшей в Гражданской войне «южной» стороны, идущая с конца весны этого года, является одной большой провокацией. И эта провокация поднимает на защиту памятников как обычных мирных граждан, так и тех, кто готов взяться за оружие.
Субботнее заявление Трампа поэтому могло бы быть названо вполне адекватным – но не в нынешней Америке. Где СМИ и политический класс тут же устроили президенту обструкцию: не так осудил, «нет никаких двух сторон», почему он не возложил вину на правых, не назвал их фашистами и расистами? Да он сам такой, мы же говорили!
Истерика продолжалась пару дней, и в понедельник Трамп заявил, что расизм – это зло и что те, кто призывают к расовому насилию, «это бандиты и преступники, включая ку-клукс-клан, неонацистов, ультраправых и все прочие подобные группы, презирающие американские ценности». Хотя он добавил, что ответственность за насилие понесут все участники беспорядков, было понятно, что Белый дом решил пойти на уступки, попытаться сбить волну критики.
Но на следующий день, во вторник, Трамп выступал в Нью-Йорке – и там пресса впервые спросила его про субботние события. И тут президент США сказал то, что на его месте мог сказать только очень сильный, смелый и честный человек:
«У вас есть группа с одной стороны и есть группа с другой, и они атаковали друг друга с бейсбольными битами. Это было жестоко и ужасно, и за этим было страшно наблюдать. Я думаю, что в произошедшем виноваты обе стороны.
У вас была с одной стороны группа плохих, но была и с другой стороны группа очень агрессивных людей, и никто этого не хочет сказать, а я вот говорю прямо сейчас. Не все из этих людей были неонацистами, поверьте, не все из них были сторонниками теории превосходства белой расы ни в какой мере. Но и на той стороне, которую можно назвать левыми, была группа, которая начала агрессивно атаковать другую сторону. Говорите что хотите, но так оно и было».
Когда один из журналистов в ответ заявил, что насилие применили члены так называемых альтернативных правых, Трамп заметил:
«Когда вы говорите «альт-правые»... Ладно, а как тогда насчет «альт-левых», пришедших атаковать «альт-правых»? На них есть хотя бы какое-то подобие вины? Как насчет того, что они пришли, готовые к бою, вооруженные, с битами в руках?»
Трамп заявил, что далеко не все СМИ были объективны при освещении этой истории, как и при публикации требований о сносе памятников – то есть фактически обвинил медиа в работе на одну сторону. И спросил, а кого дальше собираются сносить борцы с прошлым:
«Сегодня снесут Стоунуолла Джексона (генерал-южанин), а завтра это будет памятник Джорджу Вашингтону или Томасу Джефферсону?
У Джорджа Вашингтона были рабы, так ведь? И что, теперь Джордж Вашингтон теряет свой статус и нам теперь нужно убрать его статую? А как насчет Томаса Джефферсона? Что вы о нем думаете? Он вам нравится? Давайте и его статую уберем – он вообще главный рабовладелец.
Надо задаться вопросом – где это все заканчивается. Вы меняете историю и культуру!»
Вторничное заявление Трампа само по себе стало сенсацией. В политкорректной Америке нельзя ставить под сомнение вину правых, нельзя называть левых радикалами. То есть это нельзя делать политику – его тут же уничтожат. Тем более нельзя говорить, что пресса необъективна и нечестна. А Трамп сделал и то, и другое, и третье сразу.
Вот поэтому пресса и пишет, что «если первоначальное обращение Трампа разожгло политический пожар, то во вторник президент плеснул в него ведро керосина и сплясал вокруг огня». Но вот только Трамп не обычный политик, и даже не обычный президент. Он «сражающийся президент», он президент, само избрание которого стало признаком глубочайшего раскола американского общества. Не Трамп является причиной раскола – наоборот, именно вследствие растущих противоречий и стало возможным избрание такого президента.
Грубо говоря, это реакция белой провинциальной Америки на происходящее на ее глазах переформатирование американской нации из «белой, но с участием цветных меньшинств» в мультирасовую, а точнее – безрасовую нацию. Тут даже не важно, хорош этот процесс для самих США или плох. Важно, что внушительной части общества он категорически не нравится.
Не нравится ни потеря национальной (да, в Штатах сохраняется ощущение того, ты «из ирландцев» или «из итальянцев»), религиозной, а в дальнейшем и половой идентичности, ни деиндустриализация США. И эта часть общества протестует против таких перемен – а в ответ ее называют реднеками, экстремистами, расистами, фашистами. И демонстративно сносят памятники героям Юга – генералам и политикам Конфедерации, воевавшим с северянами, проигравшим, но ставшим частью национальной идентичности. И остававшимися таковыми 150 лет – пока кто-то не решил, что пришла пора сформулировать новый символ веры американской нации, то есть новую американскую нацию. Кто бы это мог быть? Кто играет на развал США?
Потому что снос памятников конфедератам в нынешних обстоятельствах – это и есть провоцирование гражданской смуты. Как будто специально вызывают дух гражданской войны. «Не движется ли Америка к новому типу гражданской войны?» – это уже не алармистские гадания журналистов, а название статьи в издании New Yorker, в которой Робин Райт через разговоры с историками и социологами пытается поставить диагноз американскому обществу. В частности, он приводит оценку эксперта, сотрудника Госдепа Кейта Майнса, который считает, что вероятность начала гражданской войны в Соединенных Штатах в ближайшие 10–15 лет составляет 60 процентов:
«Майнс приводит пять условий, которые подтверждают его предсказание:
значительная национальная поляризация при отсутствии очевидного места встречи для разрешения конфликта;
вызывающее все большую рознь освещение в прессе и в информационных потоках;
ослабленные институты, в частности Конгресс и юридическая система;
распродажа ответственности политическими лидерами или отказ ими от нее;
и легализация насилия в качестве «модного» способа как для проведения дискурса, так и для разрешения споров».
При этом Майнс считает, что президент Трамп «смоделировал насилие как способ продвижения в политическом отношении, а также подтвердил возможность применения запугивания как до, так и после избирательной кампании». Но при этом отмечает, что «если судить по недавним событиям, то левые в настоящее время полностью используют такого рода методы. Это как в 1859 году (то есть накануне Гражданской войны – прим. ВЗГЛЯД), когда все сходили с ума по какому-нибудь поводу и у всех было на руках оружие».
Непонятно, какое насилие моделировал Трамп – разве только вербальное. Но вот его противники в борьбе с ним допускают не только словесные угрозы в его адрес, но и игру на грани фола с самой американской государственностью. Сначала – саботаж работы госучреждений (утечки из Белого дома и спецслужб, затяжки с утверждением чиновников в Конгрессе) и попытка заблокировать деятельность главы государства, потом игра на существующих в обществе противоречиях, в том числе расовых. Когда от Трампа требуют осудить только одну сторону из двух виноватых, неужели не понимают, что такая позиция главы государства лишь усугубит раскол в обществе – еще больше белых станут думать, что власть работает против них и защищает только меньшинства?
Американская космополитическая либеральная элита играет со спичками около бака с бензином – думая лишь о том, как бы ей уязвить Трампа. Который, в свою очередь, озабочен сохранением США как единого и сильного государства. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто из них является патриотом Америки.