«Представитель правозащитной организации Human Rights Watch вновь назвал Восток Украины «ловушкой для журналистов». За время противостояния в регионе с начала текущего года при исполнении своих служебных обязанностей погибли шестеро репортеров, – сообщил накануне телеканал Russia Today. – Журналистов, работавших в зоне конфликта, похищали, допрашивали с пристрастием и даже подвергали избиениям и пыткам».

Шокируют украинские солдаты, которые действительно хотят убивать. Год назад мужчины, которые стреляют сейчас друг в друга, могли бы купить друг другу пива

Правозащитные организации призывают прекратить репрессии против журналистов на Юго-Востоке Украины, передал телеканал. Комитет по защите журналистов, базирующийся в США, накануне раскритиковал положение дел со свободой прессы на Украине.

В списке репортеров, пострадавших лишь за то, что выполняли свой долг, упоминается и британский журналист, стрингер RT Грэм Филлипс. 22 июля он был захвачен украинскими военными. Его задержали, когда он вместе с местным журналистом по имени Вадим отправился на съемки к донецкому аэропорту. По словам Филлипса, его коллегу избивали, а его самого подвергали многократным допросам. В итоге у него отобрали вещи, машину и деньги и 26 июля депортировали в Польшу, запретив ему въезд на территорию Украины на три года.

Примечательно, что Филлипса украинские власти задерживают уже не в первый раз. В мае он также был задержан Национальной гвардией и передан в руки украинских спецслужб.

О том, хочется ли ему вернуться на Украину после депортации, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал британский журналист, внештатный корреспондент RT Грэм Филлипс.

ВЗГЛЯД: Грэм, помимо эпизода с вашим арестом 22 июля, какие еще были случаи, когда вам или, допустим, вашему оператору пришлось работать в условиях особенно высокого риска?

Грэм Филипс: У меня нет оператора, я сам веду съемку, но есть люди, которые помогают мне. Обычно в определенный момент они решают, что это слишком опасно. Помню, один раз в Краматорске на аэродроме я «тянул» своего водителя Мишу через поле, в сторону украинских солдат. На полпути он сказал мне: «Я люблю тебя, Грэм, но у меня есть жена и ребенок» – и повернул назад. Через 200 метров я уже стоял на коленях, под дулами автоматов украинских солдат, они говорили, что готовы застрелить меня...

Я всегда понимаю людей, когда они принимают решение повернуть назад. Худшее для меня будет нанести вред не себе, а тем, кого я сам подставил в опасной ситуации. Поэтому я стараюсь всегда быть честным, предупреждая их о возможном риске.

ВЗГЛЯД: После депортации вы подали иск против властей в Киеве?

Г. Ф.: Конечно, я не рад этому запрету и хочу вернуться к работе на Украине. Но это был ненастоящий запрет. Мне не дали никаких документов, не поставили никакого штампа в паспорте. Я консультировался у экспертов в Лондоне, они сказали мне, запрет незаконен – Украина нарушила все правила поведения. Британские власти поддерживают мою жалобу. Но как вы можете обжаловать то, что не существует?

С другой стороны, думаю, это ненастоящий запрет. Украинские власти знают, что я хочу вернуться. Они просто хотят дать своим солдатам повод убить меня и не потерять при этом поддержку Великобритании (они сказали бы – «ему же было запрещено в любом случае»). Представьте себе, украинский солдат увидит меня. Либо он узнает меня с первого взгляда, либо узнает меня через поиск в Гугле, ведь почти у каждого солдата есть интернет в телефоне... Так что «запрет» – это просто хороший повод, чтобы убить меня.

ВЗГЛЯД: Вы же могли бы вернуться на территорию ДНР и без ведома украинских властей? То есть через те пограничные блокпосты, которые контролируют ополченцы?

Г. Ф.: Конечно, хочу, но руководство телеканала против. Оно переживает по поводу моей безопасности и пока запретило мне работать на Украине. Думаю, это правильная позиция для респектабельного новостного канала. Сейчас я работаю в Ростове, конечно, много интересного и здесь происходит... Но да, я хочу вернуться.

ВЗГЛЯД: Почему вы вообще переселились на Украину еще до войны?

Г. Ф.: На Украине было спокойно, люди хорошо относились друг к другу, могли чувствовать себя как украинцами, так и русскими, без скандала. Я купил квартиру в Одессе, потому что я любил эту комбинацию украинской и русской культуры... Вот уже четыре месяца я не был дома, и еще мне запрещен въезд в течение трех лет, даже Одесса кажется кошмаром сейчас.

Теперь Украина считает меня врагом – это обидно. Но, может быть, я враг не Украины, а лишь евромайдана? Как могли люди думать, что насильственная революция создаст «лучшую Украину»? Как украинцы могли быть так наивны? Как могли США, ЕС так сильно манипулировать Украиной? Это шокирует меня. Шокируют и украинские солдаты, которые уверовали в пропаганду, в то, что они ведут «борьбу с русскими террористами», и действительно хотят убивать. Год назад мужчины, которые стреляют сейчас друг в друга, могли бы купить друг другу пива.

ВЗГЛЯД: По исследованию сайта Everything PR, вы стали самым влиятельным автором одной из недель мая в «Твиттере», сообщавшим об украинских событиях. Согласно рейтингу цитируемости блогеров компании «Медиалогия» по итогам мая вы стали одним из самых цитируемых блогеров в российских СМИ. Сейчас у вас в «Твиттере» более 15 тыс. подписчиков, едва ли не столько же набрал ваш канал на YouТube. Но часто ли вам угрожают в блогосфере?

Г. Ф.: Некоторые ненавидят меня, некоторые из «троллей» иногда отправляют мне более десятка сообщений в день. Но мне нравится это, я даже не против провоцировать их иногда.

Есть разные ситуации, в которых я использую «Твиттер». Когда «рабочий день», все должно быть ясно, в моем «Твиттере» должны быть только факты. Когда это не рабочий день, я иногда допускаю стеб, шучу. «Твиттер» для меня интерактивный процесс, я ценю обратную связь.

Конечно, существует и серьезная сторона, мне десятки раз угрожали смертью. Тем не менее я благодарен «Твиттеру» – лучше вам знать, если человек вас хочет убить! В то же время я не против фейковых аккаунтов от моего имени, там уже было их четыре или пять. Но если аккаунт говорит, что это точно я, то это совсем другое дело, и я жалуюсь администрации «Твиттера». На смертельные угрозы, оскорбления я не жалуюсь, потому что я верю в свободу слова.