Пресс-конференция по итогам визита Виктора Ющенко в Москву началась на мажорной ноте. Два президента дружно сообщили миру, что нашли такую формулу решения газовой проблемы, которая устраивает и Киев, и Кремль, и даже «Газпром».
Тот факт, что география не оставляет Украине шанса полностью отсечь себя от России, только усугубляет напряжение
Украина готова платить за газ и помогать России вступать в ВТО; Россия согласна на приемлемую для Украины цену и сотрудничество в ядерной энергетике.
Однако по ходу разговора выяснилось, что в отношениях двух стран по-прежнему не все радужно. В частности, Россию категорически не устраивает намерение Украины вступить в НАТО, от которого та не желает отказываться.
Путин назвал вступление Украины в НАТО ее внутренним делом, однако тут же призвал Киев подумать о последствиях. «Вступление в НАТО означает ограничение суверенитета. Если Украина хочет ограничить суверенитет, это ее дело», – подчеркнул президент России.
Путин привел в пример ситуацию с планами размещения элементов американской ПРО в Европе. «Процесс ограничения суверенитета приводит к последствиям, в том числе, размещению баз, размещению ПРО... Мы считаем, что они ставят целью нейтрализовать наш ракетно-ядерный потенциал, что ставит перед Россией необходимость ответных действий».
«Подумать страшно, что Россия в ответ на это (возможное размещение баз или элементов ПРО) нацелит на Украину свои ракетно-ядерные системы. Вот что нас беспокоит», – подчеркнул глава РФ.
В общем, как выразился сегодня же Путин, «наши приоритеты не всегда совпадают».
Видимо, российско-украинские отношения – не та сфера, в которой возможны быстрые и простые решения. При всем культурно-историческом родстве, географическом соседстве и наличии совместных экономических интересов, Россия и Украина сегодня не могут жить дружно.
По целому ряду причин, среди которых газовые разногласия занимают далеко не первое место.
Прежде всего, для выстраивания отношений с каким-либо государством, нужно, чтобы государство было. То есть, чтобы были те, кто может не только представлять страну, но и отвечать за достигнутые договоренности. В случае же с Украиной с этим большие проблемы.
Договоренности с президентом Ющенко еще не означают, что их будет выполнять премьер-министр Юлия Тимошенко. Ну а если требуется еще и ратификация в парламенте, то вообще ничего нельзя гарантировать.
Бурные события, развернувшиеся во вторник в Верховной раде, показывают, что принятие какого бы то ни было решения в украинском парламенте – вещь сомнительной вероятности.
Кроме того, отношения с Россией для украинской политической элиты имеют не только (и не столько) прагматическую сторону.
Апологеты украинской государственности до сих пор испытывают сильный «комплекс государственной неполноценности», заставляющий всячески доказывать себе и миру, что Украина – не Россия.
Страх реассимиляции заставляет украинских политиков (особенно «оранжевого» толка) упорно отказываться от признания русского языка вторым государственным – хотя русскоязычных граждан на Украине гораздо больше, чем, скажем, шведскоязычных в Финляндии. По той же причине украинские политики практически всех мастей боятся идеи федерализации страны – чтобы русскоязычные регионы не начали «расползаться».
Понятно, что при таком настрое Москва никак не может восприниматься Киевом, как стратегический партнер. А тот факт, что география не оставляет Украине шанса полностью отсечь себя от России, только усугубляет напряжение.
С другой стороны, и российское восприятие Украины не слишком способствует углублению взаимопонимания. В России преобладает либо высокомерно-презрительное, либо равнодушное отношение к бывшей провинции.
Первому отчасти – но только отчасти – способствует не очень адекватное состояние самой украинской государственности. Однако распространяется такое отношение не только на политическую сферу, но на общество в целом.
Второе предполагает, что нам до Украины нет никакого дела, и отношения с ней поэтому не имеют значения. Так или иначе, взгляд на Украину как на близкую, но отдельную страну не слишком распространен.
Ну и последнее – по месту, но не по значению – препятствие можно обозначить как «соблазн Европы». Многим украинским политикам (и не только политикам) очень нравится идея «европейского выбора». Желание быть европейской страной и жить «как в Европе» было одним из главных мотивов "оранжевой революции".
Желание это, правда, не слишком внятное: стать страной Евросоюза Украина вряд ли сможет, а членство в НАТО может принести больше головной боли внутреннего и внешнего характера, чем пользы.
Тем не менее, быть Европой хочется. А Европа и Америка прозрачно намекают, что первым условием принятия Украины «в лоно» Запада должен быть отказ от сближения с «империалистической» и «авторитарной» Россией.
Названные причины не исчерпывают весь список – но они наиболее значимые. И устранить их в течение краткого исторического периода вряд ли удастся. Разве что, после 2020 года…