До воскресенья россияне будут избавлены от какой бы то ни было политрекламы. Единственное, что станет напоминать нам о близящемся часе голосования, – ролики и плакаты, призывающие прийти на избирательные участки. Но долгожданная агитационная тишина наступит только сегодня в полночь.
Неужели бессменный партийный вождь решил сложить свои полномочия? Но нет: речь шла обо всей стране, а не об отдельной партии
И некоторые партии, разумеется, не смогли побороть искушение на финише кампании еще раз во всеуслышание заявить о себе. В столице «выстрелили» три нечетных номера: № 5, №7 и №11 –: СПС, ЛДПР и «Яблоко».
Первыми выступили «правые». В Новопушкинском сквере их оказалось немного. Человек шесть в «фирменных» синих эспеэсовских спецовках с узнаваемым логотипом на груди. Активисты помахивали белыми партийными флагами и раздавали желающим опус Бориса Немцова «Исповедь бунтаря». Россия не зря считается одной из самых читающих стран мира: книжки кончились быстро.
«Для нас это последний шанс напомнить избирателям о себе», – признался газете ВЗГЛЯД третий номер московской части предвыборного списка СПС Дмитрий Катаев. Никаких речей правые произносить не собирались. Видимо, рассчитывали, что 2 декабря у москвичей лучше всего сработает зрительная память. Правда, судя по расположению духа Катаева, на успех эспеэсовцы не слишком надеются.
«Прогнозировать результат очень трудно. Во время последних московских выборов мы думали, что, наблюдая беспрецедентное давление на СПС, люди из чувства противоречия проголосуют за нас. Ошиблись», – обреченно сознался бывший депутат Мосгордумы.
На другой стороне Тверской тем временем царило совсем другое настроение. Возле подножия памятнику Пушкина бодрые старушки и немного помятые студенты собирались, чтобы выслушать очередную судьбоносную речь лидеров ЛДПР.
– Вы бригадира ищете? – обратился ко мне с внезапным вопросом пожилой мужчина в очках.
– Нет. Просто наблюдаю, – удивилась я.
– Поучаствовать не хотите? Заплатим, – не отставал собеседник.
– 150 рублей за выход, – поддержала разговор стоящая рядом дама.
– Да вообще-то я журналист… – призналась я.
– А вот напишите. Напишите-напишите, что сейчас никто ничего просто так не делает. Только за деньги, – напоследок обиделся «бригадир», отбегая к автобусу с активистами.
Прибывшие участники митинга между тем,поругивали сыплющийся снег, радостно притоптывали ногами от холода и изучали растяжки, которыми по периметру был огорожен бронзовый поэт. «ЛДПР: не врать и не бояться», «Только ЛДПР», «Голосуй за ЛДПР», – сине-желтые лозунги качественно готовили собравшихся к обычной речи Владимира Жириновского.
– Я буду голосовать за Путина. Он много хорошего для страны сделал» – пока не прибыли лидеры ЛДПР, вещала в телекамеру какая-то пенсионерка.
– Да вы просто старая лгунья! – взвилась проходящая мимо нее ровесница. – Что ваш Путин сделал? Я вот за Явлинского буду голосовать. Сразу видно: умный, интеллигентный человек.
– Ваш Явлинский нас обещал за 500 дней обогатить. И что? – не унимался путинский электорат.
– Да вы на себя посмотрите! Вы вообще какой национальности? – включились в беседу еще несколько старушек, переводя конфликт из политической в межэтническую плоскость.
А Явлинский тем временем уже подъехал к Славянской площади, на которой его ждали пара сотен активистов. Здесь также главенствовали старушки, правда, в зеленых накидках и с «яблочными» знаменами.
– Девушка, возьмите флаг, – в очередной раз ошарашили меня.
– Зачем? – поинтересовалась я.
– Так положено, – терпеливо объяснил юноша.
«Яблочные» «положено» я, честно сказать, проигнорировала.
В целом действо заставляло ностальгировать, отсылая зрителей назад, в перестройку. Пронзительная хрипотца Владимира Высоцкого из колонок, подпевающие милиционеры и уже спустившиеся с Мавзолея, но не вышедшие из Политбюро вожди.
Как и членов КПСС, самых демократичных лидеров российской оппозиции охраняли с особым тщанием. Ведущую к памятнику Кириллу и Мефодию лестницу заблаговременно отрезали от площади железными заборами, за которые не пускали даже журналистов.
«Иначе наших випов порвут на сувениры», – прокомментировал один из активистов стремление либеральных вождей отгородиться от рядовых соратников.
Между тем лидеры группой из полутора десятков человек, как на каменный балкон Мавзолея, взбирались на деревянный помост, установленный на верхней ступени гранитной лестницы. За «сценой» маячила огромная металлоконструкция с баннером: «Яблоко» №11. Власть под контроль граждан. Защитим Конституцию». Вещали следуя законам шоу-бизнеса: вначале «разогрев», в финале Явлинский.
Зампред московского отделения «Яблока» Андрей Бабушкин, который нынче выступал в качестве конферансье, сразу объяснил собравшимся, что только контролируемая гражданами власть является залогом того, что школы будут нас учить, больницы – лечить, а милиция – защищать.
«Власть под контроль граждан», – взметнув кулак в пролетарском приветствии, крикнул Бабушкин. Толпа осталась равнодушна. Подхватывать звучащие слоганы площадь начала только на четвертом выступающем.
Депутат столичного парламента и зампред «Яблока» Сергей Митрохин, как обычно, рассказывал о том, что «власть слаба». И «Единая Россия» на выборах может рассчитывать не на 80%, а лишь на 30% голосов. Поэтому у партии власти «истерика».
Как эта «истерика» проявляется, Митрохин не объяснил. Зато уверил соратников, что либералы не дадут «унизить» россиян. А также остановят «тоталитаризм» и «диктатуру».
Не менее пафосен был и сам Григорий Явлинский. Он поведал митингующим, что Россия имеет право на «один закон для всех» и «Конституцию, которую будут исполнять и граждане, и президент».
Последнее заявление, видимо, можно считать словами одобрения в адрес Путина, который, несмотря на просьбы соотечественников, твердо настаивает на своем решении не менять основной закон нашей страны.
Кроме того, Явлинский пообещал, что яблочники не допустят создания «однопартийной системы» и «диктатуры одного человека». Площадь на минуту замерла. Неужели бессменный партийный вождь решил сложить свои полномочия? Но нет: речь шла обо всей стране, а не об отдельной партии.
– Ура! – выдохнула Славянская площадь.
– Куда флаги сдавать? – начали суетиться уставшие пенсионерки.