Согласно закону в каждой партии должно состоять не менее 50 тыс. членов, рассредоточенных по 45 региональным отделениям численностью от 500 человек каждое. 16 партий из списка Росрегистрации недотянули до этих параметров и до 1 января 2007 года должны были принять решение о самороспуске или преобразовании.
В думских выборах 2003 года имели право принять участие 44 политические партии и 20 общественных объединений
РОПП самораспустилась, еще три – партия «Развитие предпринимательства», Российская конституционно-демократическая партия и Национально-консервативная партия – стали общественными организациями.
«Фирмы, которые ничего не продают, тоже закрываются. Так и с партиями, которые не участвуют в политической жизни. Либо рано или поздно такую партию купит бандит и она уже не будет служить интересам избирателей. Так и должно быть, какой смысл в виртуальных партиях?» – сказал газете ВЗГЛЯД депутат-единоросс Владимир Мединский.
Часть этих «независимых» организаций, претендовавших когда-то на место в политическом процессе России, оказалась просто балластом или политическим инструментом борьбы финансовых группировок. А еще – созданными «про запас», под очередные выборы (и бюджеты) проектами.
Сейчас они смиренно ожидают решения суда о ликвидации – на то, чтобы собрать съезд и объявить о самороспуске, у таких организаций банально не оказалось денег. О каком представительстве интересов избирателей в выборных органах власти может идти речь в этом случае? Ответ очевиден.
«Ликвидация этих партий – законодательно запрограммированный процесс, это партии-пустышки, не игравшие никакой политической роли», – сказал газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра политической конъюнктуры России Виталий Иванов.
«Решение о ликвидации мелких партий – это обычная аппаратная мера, – заверил газету ВЗГЛЯД политолог Павел Данилин. – Лидеры этих партий знали, что доживают свои часы, и смирились с неизбежностью политической смерти. В этом случае они уподобились трупикам животных, которые лежат на дорогах, а Росрегистрация – службе, которая убирает их с проезжей части».
Напомним, в выборах 1993 года собирались участвовать 35 организаций. «Победитель» ЛДПР получила 59 мандатов. Остальные – еще меньше. В 1995 году в Думу пытались прорваться уже 25 избирательных объединений и 18 блоков. Подавляющее большинство из них набрали от 0 до 3% голосов избирателей. И только четыре вошли в парламент. Правда, этот успех был немедленно размыт объединениями одномандатников. В 1999 году выборы явили схожую картину, и только принятие закона «О партиях» в 2001 году положило начало процессу отсеивания дутых организаций. Карлики, которым было нечего предложить возможным партнерам по объединению, вели некое подобие жизни в виде партийных «мумий»: всего структуры – что глава политсовета с печатью, один компьютер, факс и секретарь. И на «представительство интересов электората» не претендовали.
Согласно данным Центризбиркома, в думских выборах 2003 года имели право принять участие 44 политические партии и 20 общественных объединений. К выборам-2007 мы приходим с 19 возможными участниками (из которых удачу попытают не более 10) – прогресс налицо.
А реально существующие политические объединения начали постепенно реорганизовываться, создавать более крупные структуры. Например, Союз правых сил объединил в себе 7 различных партий и движений. «Единая Россия» была создана на базе трех организаций и позже пополнилась членами РОПП. «Справедливую Россию» в прошлом году сложили из трех подобных «кирпичиков». Партийные деятели уже несколько лет назад осознали, что парламент не может состоять из 10–15 мелких и неуправляемых фракций и групп.
В Великобритании мандаты разыгрывают три партии, в США – две, во Франции – четыре, места в бундестаге традиционно делят коалиции шести партий. Схожая картина и в других парламентах. И только в России на парламентские места пытается претендовать столь большое число организаций.
Есть и другое существенное отличие: российские политические партии до сих пор строятся под фигуру либо концентрируются вокруг нее. За примерами ходить недалеко: ЛДПР Владимира Жириновского, компартия Зюганова, рогозинская «Родина» или РПЖ Сергея Миронова. Можно назвать и других. На Западе процесс начинает развиваться несколько в ином направлении.
«В России партии всегда были вождистскими, но если сравнивать их с современными западными партиями, то там происходит их постепенное превращение из идеологических структур в гибкие пиар-проекты. И по внешним признакам многие наши партии на эти проекты похожи», – считает Виталий Иванов.