Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан выступил с программной речью на освящении собора св. Архангела Михаила в Веспреме. Он подчеркнул, что венгерская национальная идентичность неразрывно связана с христианством.
«Сегодня в Европе есть силы, одни – злонамеренные, другие – просто наивные, которые стремятся заменить старый моральный порядок искусственным, вытесняя веру и тех, кто ее поддерживает, из центра нашей жизни, – сказал Орбан. – Европа, которая когда-то строила церкви, теперь их разрушает», – и привел статистику по Германии и Франции, где за последние десятилетия были снесены или закрыты сотни церквей. «Слава Богу, в Центральной Европе все еще дуют разные ветры – здесь мы знаем, что если христианство потеряно, то и Родина», – отметил венгерский премьер.
Виктор Орбан давно (и сильно) раздражает политические элиты ЕС своим нежеланием шагать в ногу – поддерживать радужную повестку, аборты, массовую иммиграцию и другие «либеральные ценности».
Но то, что он говорит о христианских корнях нашей цивилизации, с одной стороны, очевидно, а с другой – вызывает противление, причем не только в Европе, но, в определенных кругах, и у нас.
Один из конфликтов, проходящих через несколько последних столетий в истории Европы, – это конфликт между христианским консерватизмом и идеологическими утопиями. Утопии говорят о том, что, если постараться, землю можно превратить в рай – причем отдельные жизни, которые будут потеряны на пути в «рай», являются вполне допустимой платой. Даже если счет этих потерь пойдет на миллионы.
Христианство говорит, что рай на земле невозможен, задача государства – не строить рай, а мешать сползанию в ад, человек создан для вечности, и спасение каждой отдельной души гораздо важнее, чем все великие проекты на свете.
Для утопических идеологий христианство – это гиря на ногах человечества, которая мешает устремиться в светлое будущее; для консерваторов – фундамент нашей цивилизации, отказавшись от которого, мы себя погубим.
Самой грандиозной из утопических попыток был коммунизм – многие из нас еще застали обещания светлого будущего и антирелигиозную пропаганду из каждого утюга. Другой попыткой является нынешний глобализм – и Орбан не зря называет его адептов «юными ленинцами».
ЕС подчеркивает свою приверженность идеалам, восходящим к эпохе Просвещения. Само по себе наследие этой эпохи очень сложно и неоднозначно – но из него обычно выделяют несколько простых лозунгов. Люди должны отвергнуть свои традиции, и особенно религии, которые держат их в плену суеверий и только порождают взаимную рознь, и построить свою жизнь на началах «только разума». Христианство – это «детство человечества», его влияние постепенно сходит на нет, ему нечего делать в общественной сфере. Не случайно в преамбулу текста единой Конституции Евросоюза решили не включать упоминание о христианских корнях вошедших в него государств.
Именно с этой идеологией связана поддержка неограниченной миграции. Считалось, что любой человек ищет свободы и достатка – и, так как Запад предлагает именно это, счастливые иммигранты охотно подпишутся под его ценностями и вольются в дивный новый мир, где уже не будет наций и религий. В самом деле, кто захочет ходить по жаре в никабе, когда можно в шортах и майке? Кто захочет держаться суровых патриархальных обычаев, когда перед глазами пример расслабленного индивидуализма?
Люди стремятся к комфорту, разве не так?
Не совсем так. Люди нуждаются в идентичности – понимании того, кто они такие и каково их место в жизни. Им нужно верить, что их жизнь обладает смыслом, а их поступки имеют значение. Им нужна картина вселенной, в которой существуют добро и зло, цель и замысел.
Отказавшись от христианства, вы просто расчищаете место для каких-то других, если использовать выражение Эриха Фромма, «систем ориентации и поклонения». Это могут быть воинствующие тоталитарные идеологии, которые обожествляют «гениальных вождей» и играют роль суррогатных религий. Это могут быть другие религии, которые занимают здания покинутых церквей.
Будет ли это хорошим обменом?
Люди, следующие за глобалистской пропагандой, пугаются призрака «клерикальной диктатуры». Перед их глазами встает кошмарный образ чего-то вроде Саудовской Аравии или, в лучшем случае, Ирана на христианский лад – как это, например, показано в известном пропагандистском сериале «Рассказ служанки».
Но сама идея автономности религиозной и государственной сфер, когда ваши отношения с государством никак не зависят от вашей веры (или отсутствия таковой), есть порождение именно христианства. Она совершенно чужда другим великим цивилизациям, где религия – скажем, ислам, индуизм или буддизм – никоим образом не является делом личного выбора. Открытое неверие или переход в другую веру рассматривается как угрожающий вызов обществу, который должен быть наказан.
В ряде обществ вам еще позволят оставаться христианином – если вы родились в христианской семье, – но вот миссионерство или выход из преобладающей религии рассматривается как преступление. А уж открытый атеизм – это то, что точно находится за пределами дозволенного.
В самой Европе идея, что человеческая совесть принадлежит Богу, а не обществу или государству – «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он или падает» (Рим. 14:4) – утвердилась далеко не сразу и остается довольно хрупкой. Как показывает история (особенно история ХХ века), когда христианство утрачивает свое влияние, ему на смену приходят тоталитарные идеологии, которые, хотя и охотно ссылаются на «разум и науку», со стороны производят впечатление тяжелого и разрушительного безумия.
Причем эти идеологии носят жестко принудительный характер – в подчиненных им обществах у людей очень мало мировоззренческого выбора.
Орбан обещает «ни на сантиметр» не уступать противникам христианства – и в этом отношении ясность и мужество его позиции может служить нам примером.